Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 104 – Алёна Моденская

— Почему не новые? — рискнул спросить Новиков.

— К нам в город почти ничего не привозят, — сурово глянула на него Гера. — Ювелирный давно закрылся. А Эммочке всегда очень нравились эти симпатичные серёжки и подвеска.

— Вы могли выбрать что-то здесь, в Кулибине, — подсказал Игнатьев.

— Я же говорю: Эммочке всегда нравились именно эти украшения. Правда, Эммочка? — Последний вопрос Гера задала, повысив голос.

— А? — привычно округлила глаза Эмма. Потом с широкой улыбкой закивала: — Да, да, всё точно так, как мама говорит.

— Да, я тоже много раз слышал, как Эмма восхищалась этими штучками, — подал голос Лёня. — Поэтому Гера Нафановна и уговорила товарища Ткач продать ей украшения.

— Она ещё не соглашалась, — подхватила Гера, поморщившись. — Цену заломила, — тут она повела глазами. — Но чего не сделаешь для ребёнка.

— Эмма, а у вас есть фотографии со дня рождения? — спросил Новиков, положив украшения в платке на стол.

— Да, есть, — с улыбкой закивала Эмма.

— Покажите, пожалуйста, — улыбнулся в ответ Новиков.

Эмма с разрешения Игнатьева пошла в спальню, вернулась с массивным альбомом в зелёной бархатной обложке. Перевернула страницы и показала Новикову снимки, где она сидела за богато накрытым столом с матерью, позировала в нарядном платье с пышным букетом, потом ещё стояла в лёгком платье на фоне разлившейся реки за их домом.

Новиков просто показал карточки Игнатьеву.

— И почему же вы не надели новые украшения на праздник? — спросил чекист, рассматривая снимки.

— А? — спросила Эмма.

— Совсем необязательно, — начало было Гера.

Но Игнатьев её жёстко прервал:

— Я разговариваю с Эммой! — потом снова обратился к Эмме и ровно произнёс: — Отвечайте, пожалуйста, товарищ Кравчук.

— Что? — продолжала лыбиться и хлопать глазами Эмма.

— Почему вы не надели новые украшения, когда отмечали свой день рождения? — чётко выговаривая слова, поинтересовался Игнатьев. — Это же подарок от мамы, и вы их давно хотели.

— Так, это… — Эмма смотрела то на мать, застывшую с картами, то на Лёню, скрючившегося и теревшего нос. — А что?

— Ясно. Приобщаем к делу. — И Игнатьев снова занялся своей писаниной.

Новиков просто пошёл дальше осматривать квартиру. Ребята Игнатьева прочёсывали буквально каждый миллиметр, так что особенная помощь не требовалась.

Правда, в туалет пока никто не потрудился заглянуть. Наверное, каждый надеялся, что на это отважиться кто-нибудь другой. Ну, Новикову не привыкать, он давно не из брезгливых. Опыт.

Так что майор включил свет и вошёл. Осмотрелся. Обычный туалет, раздельный санузел. Давненько Новиков не видел таких сливных бачков, приделанных чуть ли не под потолком, и со свисающей цепочкой.

Сам туалет, кстати, довольно просторный, так что туда поместилась ещё и небольшая этажерка, заваленная газетами.

Новиков стал перебирать старые листки. Не очень-то хотелось брать их в руки, но что-то показалось ему странным в этой периодике. Она вся была старая — за позапрошлый год и даже чуть старше. Кроссворды разгаданы, кругом на полях какие-то записки.

Кто будет держать в туалете настолько старые газеты? Ну, можно, конечно, туда что-то положить, чтобы не скучно проводить время. Но иногда и обновлять нужно, а то всё перечитаешь, неинтересно будет.

Новиков присмотрелся. Это что за слово в кроссворде? Просто набор букв. И ещё, и ещё. Как будто кто-то от балды заполнял клетки, да ещё некоторые номера слов пометил где точкой, где крестиком. И весь кроссворд заполнен именно так. Эмма, что ли, коротала время?