Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 126 – Алёна Моденская

Кстати, а кто это там расстарался на кухне? Игнатьев тронулся умом и решил впечатлить майора кулинарными талантами? Или, может, у него внутри спряталась какая-нибудь попаданка-домохозяйка? Эх, весело ей, наверное.

Что-то Новикова стало куда-то уносить.

Вот чтобы окончательно не улететь туда, где обитают поуехавшие свободные кукушки, Новиков сделал гимнастику, тщательно заправил кровать со стопкой подушек разного размера. Оделся и, как самый настоящий джентльмен на минималках, вышел к завтраку.

— О, Фёдор Сергеевич, — пропела Ида Кашина, в фартуке с оборочками крутясь в большой комнате у стола со сковородой. — Как спалось? Давно не почивали на таких царских кроватях?

— Давно, — признал Новиков, проходя в ванную. — Доброе утро. Вы как здесь?

— Скучно там, — легко произнесла Ида, выкладывая в большую хрустальную вазу клубничное варенье. — У меня теперь отпуск, а с переносом экспонатов всё тянут. Вот, приехала к вам в гости. Не прогоните?

— Нет, конечно, — улыбнулся Новиков.

И тут же в дверях ванной столкнулся с хмурым Игнатьевым. Тот только процедил «доброе утро» и прошагал в другую комнату. Ида, глянув ему вслед, скорчила гримаску, и рассмеялась.

Новиков умылся и вышел завтракать пухлыми золотистыми оладушками со сметаной и вареньем от Иды Кашиной. Сам не заметил, как умял пять штук. Такие оладушки только его мама делала, и то давно. А тут — вкус детства. Во времени, когда Новиков ещё даже не родился.

Чтобы отвлечься, Новиков спросил:

— Какие у нас планы?

Ида, только пожала плечами и вопросительно глянула на Игнатьева.

— Ждём и наблюдаем, — наконец произнёс чекист, молчавший всё утро.

Кто там за кем наблюдал, Новиков так и не понял. Похоже, ему полагалось только ждать, желательно молча. Зато тишину хорошо разгоняла болтовня Иды Кашиной. Она сказала, что остановилась у какой-то родственницы, но весь день предпочла проторчать в квартире-штабе, как эту жилплощадь про себя именовал теперь Новиков.

Ида, не переставая что-то говорить, стёрла пыль, перебрала шкафы и ящики, перестирала всё постельное бельё и одежду, что отобрала у Новикова. Кстати, она беспардонно залезла в их квартиру в Мазыйке, собрала и привезла вещи, которые теперь расставляла по новой квартире.

— Хоромы-то какие, — бормотала Ида, наглаживая простыни. Утюг грела на печке, одной на два этажа. — И это на двоих человек. А внизу, между прочим, четыре семьи в трёх комнатах.

— Как это? — вяло поинтересовался Новиков.

— Так. В одной комнате — родители, дети и внуки. — Ида помолчала, потом спросила: — А дальше-то как будет? В муравейники переедем?

Ида не представляла, насколько оказалась права. Новиков рассказал ей про высотки-человейники и множество машин кругом.

— Зато по квартире и машине на семью. Не так уже плохо. — Ида продолжала складывать простыни.

— Только жутко дорого. Где Игнатьев?

Ида в ответ только пожала плечами. Игнатьев ушёл три часа назад и больше не появлялся. В этой квартире уже был проведён действующий телефон, только Игнатьев что-то не звонил.

Чекист появился только вечером, уже после заката. Ида как раз приготовила великолепную творожную запеканку на ужин. Поставила на стол три тарелки, чему Новиков, давно общавшийся с ведьмами, ни капли не удивился.

Ида разложила запеканку по тарелкам, а Новиков потянулся за вишнёвым вареньем.