Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 127 – Алёна Моденская

И в этот момент в квартиру влетел Игнатьев. Бледный и жутко чем-то недовольный.

— От твоего брата толку — как от табурета песни! — рявкнул Игнатьев, бросив пиджак на спинку стула.

Новиков хотел было вступиться за Антона, которого внедрили к диверсантам, несмотря на то, что он — всего лишь школьный учитель да мастер по ремонтам. Однако Новиков поймал взгляд Иды, она едва заметно качнула головой, так что пришлось заставить себя примолкнуть.

— Где передатчик, он не знает, — продолжал рвать и метать Игнатьев. — Да он даже не знает, что это вообще такое и для чего нужно!

— Откуда ему это знать, — прошептал Новиков.

— Плохо работаете! — покачал головой Игнатьев. — Так себе у вас подготовка!

— У него вообще нет подготовки, — вздохнул Новиков, приказав себя не терять терпения. — Он — всего лишь учитель. В поселковой школе ведёт труды для парней и физкультуру для всех.

— А что, так можно? — изогнула брови Ида.

— Ещё и не так можно, — повёл глазами Новиков. В девяностые и нулевые он как-то встретил женщину, которая в городской, на минуточку, школе преподавала сразу математику, астрономию и литературу. По специальности была биологом.

Игнатьев тем временем возмущался дальше:

— Кто к этому Лёне приходит, он не знает. Мол, Лёня ему запрещает за ним ходить, а следить и подсматривать он, видите ли, не умеет. Вообще сидят сиднем в этой халупе…

— Ой, бедненький! — заголосила Ида, прижав ладони к щекам. — Кто же его покормит! Надо ему завтра собрать чего-нибудь!

— А ваши ребята? — спросил Новиков. — Разве не могут выследить этого Лёню?

— Могут, — кивнул Игнатьев. — Только он — тёртый калач. Почти не вылезает. А если выходит, вмиг сбрасывает все хвосты.

— Это в малюсеньком-то городе? — недоверчиво спросил Новиков. — Он что, волшебник?

— Он профессионал, — выдохнул Игнатьев, опираясь обеими руками на спинку стула. — Похоже, его готовили там, за бугром.

— И никакой он не Лёня, и не Ивашкевич, — договорил за него Новиков.

Игнатьев только молча кивнул.

— Настоящее имя не известно? — вяло спросил Новиков.

Теперь Игнатьев лишь покачал головой.

— Да, дела, — протянул Новиков.

Оказалось, что щуплый лощёный учитель химии — это разведчик и диверсант экстра-класса. Убил нескольких человек, виртуозно подставил ещё нескольких. Вооружился и готовит мощную провокацию. Зафиксирует количество жертв и свалит в закат. Сменит снова имя, личность, внешность и уедет за бугор, где получит награду и будет жирно жить в комфорте до ста лет. Мерзавец.

— Что делать-то будем? — тихо спросил Новиков.

— Ужинать, — безапелляционно произнесла Ида. — Для кого я тут стараюсь?

Тут даже Игнатьев послушно вымыл руки и сел за стол. Больше за вечер не сказал ни слова.

Весь следующий день Новиков почти привычно мотался по магазинам. Игнатьев выписал ему довольствие, а Ида вручила список покупок. Сама Ида на ночь всё-таки уходила, а утром снова появлялась, причём так тихо, что Новиков даже не слышал, как она открывала дверь. Может, в окно влетала? Или в щель просачивалась? Было бы не удивительно.

Новиков поначалу обиделся на такое поручение, как беготня по советским гастрономам и хозмагам, однако потом вспомнил, что некоторых женщин ходьба по магазинам, напротив, расслабляет. Так что вдохнул поглубже, представил себя попаданцем в советскую домохозяйку, ужаснулся глупости положения и отправился.