Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 125 – Алёна Моденская

— Вы меня хотя бы подстрахуете? — слабо спросил Антон.

— А то как же, — сразу ответил Игнатьев. — Слежка круглосуточная.

И он ободряюще похлопал Антона по плечу. Видимо, вышло не очень убедительно, потому что Антон как сидел с кислой миной, так и остался.

Однако пришлось всем троим вставать и выдвигаться. Антона довезли до проулка, в котором его поймали, и высадили. Игнатьев разве что пинка для скорости и уверенности ему не отвесил.

— Как думаете, почему Кравчук согласился играть в эти игры? — спросил Новиков, наблюдая за удаляющейся фигурой ковыляющего по тёмной дорожке Антона.

— Не знаю. Может, прикипел к кормушке? — задумчиво произнёс Игнатьев. — Кому охота слезать с такого хлебного места. А Лёня ему, наверное, пообещал, что город удастся сохранить, если ГЭС так и не заработает.

Новиков взвесил услышанное. В общем, было похоже на правду. Только вот скользкий нечистый на руку Кравчук ещё и подстраховался — зашил записку в полу пиджака и отправил письмо-кляузу с обвинениями в адрес Ткач.

А вот как Лёне удалось настроить женщин Кравчуков на помощь — это вопрос. Ну, с мамашей всё более или менее ясно. Та же история с кормушкой. А вот дочка — это загадка. Слишком она вся противоречивая. То старательно дурочку играет, то вполне осмысленные вещи выдаёт.

— Куда теперь? — спросил Новиков, поняв, что они выехали из проулка и теперь двигались по одной из ночных Кулибинских улиц.

— На квартиру, — просто ответил Игнатьев.

— И где разместимся?

— Сами-то как думаете?

Новиков промолчал. Он, кажется, понял, где им предстояло квартировать, пока Антон будет вариться в Лёнином логове в старом расселённом бараке.

И точно — машина остановилась у жёлтого двухэтажного дома, где в будущем будет кафе, а теперь на первом этаже размещалась огромная перенаселённая коммуналка, а на втором пока никого не было, потому что Кравчуки сюда так и не вселились.

— А куда должен был перейти на работу сам Кравчук? — спросил Новиков, вылезая вслед за Игнатьевы из машины.

— Сюда, в Кулибинский Горисполком.

— Тоже неплохое место, — проговорил Новиков по пути через двор.

— Но не на самой верхушке, правда? — усмехнулся Игнатьев. — А он уже прикипел к деньгам, а главное — к власти.

Новиков только хмыкнул. Провинциальная Мазыйка. Какая уж тут власть. Ну, наверное, некоторым и такой кормушки хватало. Тем более что Новиков сам видел банку с богатствами Кравчуков. Не так уж мало по советским меркам. Да и по современным тоже.

Новикову досталась комната, выходящая на задний двор, туда где турники, курятники и сараи. В новом времени там просто двор с цветниками и верандой кафе. Наверное, сдаётся под свадьбы и дни рождения. Симпатично, в общем-то.

Утром Новиков проснулся и чуть не подумал, что ненароком угодил обратно в своё время. Потому что по квартире разносился запах жареных оладушек и сваренного кофе, как готовит его жена.

Новиков полежал немного в ожидании просыпания. Ничего не случилось. Он как лежал на перине в бывшей комнате Эммы Кравчук, так и продолжал там лежать. Сел. Спине чрезмерно мягкая перина не понравилась.

Надо вставать и делать зарядку. Новиков встал, осмотрелся.

Овальное зеркало трюмо, принадлежавшего когда-то Оксане Ткач, резной шкаф, картинки с артистками на стенах. Розовые обои с цветочками. Как будто в кукольную комнатку попал.