Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 4 – Алёна Моденская

— Думаете, здесь можно провалиться во времени? — улыбнулся Новиков.

— Здесь всё можно. Ваша дочь вот в мир мёртвых неоднократно проваливалась.

Новиков сжал зубы. Он терпеть не мог, когда посторонние брались рассуждать о его семье. Даже если это отец Павел, который как-то спас Василисе если не жизнь, то здоровье точно. И всё же.

— Будьте осторожны, — произнёс монах, вручая Новикову альбом с фотографиями.

— Обязательно, — проскрипел Новиков.

— Я серьёзно.

Новиков выдохнул. Отец Павел, ведь правда, отчего-то за них сильно беспокоился. Можно было списать всё это на излишнюю мнительность, но… он ведь прав. Они в Черноречье.

— Обещаю смотреть по сторонам, — серьёзно проговорил Новиков.

Отец Павел наконец кивнул и отошёл в сторону, чтобы снова открыть свою книжицу. Тем временем Наталья Львовна и Антон наконец завернули картину, перетянули пеньковым шпагатом, и начальница музея вручила участковому папку с бумагами.

— Вот, отдадите директору Кулибинского музея. Не потеряйте. И будьте, пожалуйста, осторожны. — Наталья Львовна сердито глянула на Антона, который, устраивая картину в салоне «Газельки», ударил углом рамы об дверь.

— Будет исполнено, — пообещал Новиков, мысленно сетуя на чрезмерную мнительность окружающих. И заодно на свою излишнюю отзывчивость. Возили бы сами свои картины, с хорошей охраной.

Ведь у него же прекрасное настроение было. Но нет — сначала отец Павел воду замутил, теперь Наталья Львовна ещё страху нагнала. И правда, как-то тревожно стало. Что-то он начал уж слишком чутко реагировать на настроения посторонних. Профдеформация, что ли, проявилась. Негоже полицейскому быть таким чувствительным, так и поседеть недолго. Впрочем, Новикову это не грозило по причине давнего и полного отсутствия волос на голове.

Ну, хотя бы отвлёкся, пусть и всего лишь на размышления о лысине.

Вдвоём с Антоном они загрузились в «Газель» и покатили прочь из посёлка. Легендарная машина. Путешествуя в ней, вспоминались даже те молитвы, которых в жизни не знал. Хорошо, что нецензурные слова из головы вылетали, едва там появившись. Жуткая тряска и грохот не давали им сформироваться и быть произнесёнными вслух.

Позади остался посёлок, аккуратная и довольно ровная дорога, пряничные домики Растяпинска. За городом начались дачи и леса, а потом «Газель» застряла в пробке. Оказалось, на мосту плотины отчего-то снова ввели реверсное движение.

— Туристический сезон, — пробормотал Антон, доставая смартфон и утыкаясь в экран.

Может, и так.

Новиков же в свою очередь достал альбом, когда-то подаренный местному музею его ведомством. Начал переворачивать страницы, детально рассматривая фотографии. А ведь и правда, странноватые это были снимки.

Галерея торговых рядов, колокольня. Днём, утром и вечером, с одних и тех же ракурсов. Потом нашлась карточка со старинным домом, то ли дворянским, то ли купеческим. Только вот он почему-то съехал на бок снимка, а центр занимала панорама с речкой в низине.

Ага, это, стало быть, здесь потом и будет водохранилище, на дне которого и окажется город Мазыйка. Всё равно странный снимок.

Торговый дом, он же универмаг. И снова — утром, днём и вечером.

Сады, улицы. Люди. Жители в садах, у киосков, в парке. Целая галерея снимков рабочих профессий — от мороженщицы до токаря. Почтальоны. Даже кошки и собаки. Голуби на крышах и площадь перед собором.