Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 5 – Алёна Моденская

Новиков специально избегал рассматривать карточку, где отец Павел якобы увидел его самого. Зато на других снимках нарочно выискивал людей, похожих на себя. Но так походя, будто между прочим. Будто за ним кто-то наблюдал, и нельзя было выдать своего любопытства.

Хорошо, что двойников на снимках больше не нашлось. Да ладно, чего разнервничался. Это просто похожий человек. Всего-то на всего. У каждого человека есть двойники, и в своём времени, и в прошлом уж точно. Так что нечего нагнетать тревожность.

А она сама отчего-то нагнеталась. И пробка стала раздражать. Да ещё пришло сообщение о возможных ливнях и грозах по всей Нижегородской области в ближайшие часы.

Новиков убрал смартфон, захлопнул альбом и уставился в окно, где уже открывался вид на гладь водохранилища, в которой теперь отражалось лазурное небо и светлые косматые облачка.

А ведь пару лет назад именно в этот день, на Ивана Купалу, Василиса с компанией тоже отправилась в этот самый Кулибин, и тоже по каким-то музейным делам. Потом их искали два дня. Потому что они, видите ли, угодили в шторм и забрели… лучше и не вспоминать, куда. А отец Павел вот зачем-то вспомнил. Напомнил папаше года, как его дочка провалилась где-то в этих местах в мёртвый город.

Новиков прикрыл глаза, глубоко вдохнул, потом шумно выдохнул, надув щёки. Что-то он стал психовать на ровном месте. Нехорошо.

Достал бумажный платочек, промокнул вспотевшую лысину. Толкнул локтем Антона, залипающего в смартфон. Дорогу для них наконец открыли, и появилась возможность спокойно проехать по мосту плотины.

Пока «Газель» катила сначала вверх по горбатому мосту, потом вниз, Новиков всё смотрел на водохранилище. Ведь сейчас, под толщей воды, на дне до сих пор оставались дома, стены, фундаменты того самого очень красивого города Мазыйка.

Старинный купеческий город, богатый, довольно большой. Туда даже императоры приезжали. В Советское время стал торговым и транспортным центром, да ещё курортом. Говорят, у областной верхушки были здесь дачи с садами и даже бассейнами. И теперь всё затоплено. Жаль, конечно.

Но ведь построена ГЭС. А куда без электричества?

Но самое интересное-то не в этом. А в том, что Мазыйка до сих пор передавала приветы со дна Горьковского моря. Уровень воды упал и открыл остатки той самой высокой колокольни на площади, а ещё скелеты куполов церквей. Больше того, в засуху, когда уровень воды ещё больше снижался, проглядывали даже верхушки стен и остовы крыш. Всё обветшалое, потёртое и жутко мрачное.

Зато туристам нравилось. Даже специальный маршрут разработали и катали к этим развалинам на катерах. Чтобы блогеры выкладывали фоточки в соцсетях.

Так, Новиков, ну-ка соберись. Сновала распсиховался, а теперь ещё разозлился на пустом месте. Надо держать себя в руках.

Да-да, Новиков, соберись, возьми себя в руки. У тебя сегодня долгий и трудный день.

— Что? — округлил глаза Новиков.

— Что — что? — переспросил Антон, глядя на дорогу.

— Ничего, — буркнул Новиков. — Показалось.

Снова вдохнул и выдохнул. Сложил руки на альбоме, который держал на коленях.

Кто-то только что пообещал ему долгий и трудный день. Тот же самый, кто недавно рассуждал о визите Кристины Сергомасовой в Мазыйку до затопления и после.