Книга Зловещие маски Корсакова, страница 100 – Игорь Евдокимов

По итогам просмотра всех отцовских записей Владимир смог установить, что впервые тот обратил внимание на пугающие закономерности в 1873 году. Николай Васильевич соединил между собой несколько, казалось бы, абсолютно не связанных случаев в Москве, Петербурге и Ярославле. В старом доходном доме на Мясницкой улице Первопрестольной каждую ночь в пустой квартире раздавались голоса и шаги невидимых жильцов, а утром хозяева находили замерзшие следы, хотя дело было летом. В подвале закрытой аптеки на Васильевском острове обнаружили забальзамированное тело алхимика XVII века, которое, по слухам, шептало на латыни, когда его касались лучи лунного света из узенькой щели в стене. Оказалось, что бывший хозяин проводил над покойником эксперименты, пытаясь извлечь «эликсир вечного сна». В Ярославле же поползли слухи о призраке юной особы, пугавшем прохожих ночью на мосту через Медведицкий овраг, с которого она бросилась несколькими неделями раньше. В каждом из случаев за происшествиями стояли люди: то кружок спиритуалистов, заигравшихся с зеркалами для призыва мертвых, то незадачливый аптекарь-алхимик или обезумевший от горя ухажер погибшей девушки. Подозрения Николая Васильевича возбудило то, что все они, даже те, кто увлекался оккультизмом ранее, были настоящими профанами. В обычных обстоятельствах ни один из их ритуалов не смог бы достичь и сотой доли того, что им удалось в кратчайшие сроки. Корсаков-старший предположил, что здесь не обошлось без посторонней помощи, и стал с особым вниманием искать похожие случаи по всей империи.

К его удивлению и беспокойству, таких нашлось куда больше, чем он ожидал, и число их постоянно росло. В каждом расследованном инциденте Николай Васильевич находил одно и то же сходство – будто невидимая рука подталкивала людей к изучению поистине черной стороны оккультных искусств. Таинственные благодетели практически не оставляли следов, однако по итогам расследований обнаруживалась то книга, везде сопровождавшая невольного чернокнижника, но исчезнувшая после его смерти, то свидетель, внезапно пропавший или погибший при обстоятельствах, которые никому не внушали подозрений. Николай Васильевич с детства усвоил и передал своим сыновьям правило оккультного следователя – всегда искать либо закономерности, либо аномалии. И теперь, сквозь паутину якобы случайных совпадений, перед ним проступала пугающая своими масштабами система.

Корсаков-старший не успел закончить свое расследование – в 1877 году грянула война, а император призвал его с сыновьями сопровождать армию. Дальнейшее Владимир знал. Враг, стоявший за обнаруженным заговором, попытался убрать отца – и почти преуспел. Николай Васильевич лишился рассудка, его старший сын погиб, младший временно отошел от дел, а главой семьи временно стал брат, уже перешедший на сторону тайного общества. И теперь от Владимира требовалось представить эти выводы перед Конклавом Слепых.

Корсаков не мог не отметить иронию ситуации. Съезд тайных обществ и старинных оккультных семейств взял себе такое название из старой притчи о трех слепых мудрецах, что ощупывали одного слона и приходили к абсолютно разным выводам. И если его отец оказался единственным, кто обратил внимание на рост сверхъестественных событий и попытался отследить их источник, то участники Конклава действительно блуждали в потемках.