Книга Зловещие маски Корсакова, страница 142 – Игорь Евдокимов

— Это… гм… радует, – пробормотал Владимир, бегло ощупывая себя. Как ни странно, он остался абсолютно сухим, несмотря на то что падал вроде бы в канал. О произошедшем напоминала лишь шишка на голове.

— Вы упали в нашу лодку, – правильно истолковал его замешательство священник. – Мои братья успели поймать вас.

— А по голове-то зачем было бить?

— Ситуация не располагала к промедлению, – смущенно потупился священник. – Боюсь, я бы не смог убедить вас довериться мне за те несколько секунд, что были нам отпущены, а посему выбрал наиболее быстрый способ… убеждения. Увы, не самый безболезненный. Но можете мне поверить, никаких последствий для вашего здоровья мой удар не нанес…

— Это вы к тому, что проворачиваете такое не впервые и накопили определенный опыт? – сварливо уточнил Корсаков. Священник лишь слегка улыбнулся. – Я благодарен вам за спасение, но все же вынужден спросить: а зачем я вам понадобился и что я здесь делаю?

— С вами хочет встретиться один человек, – уклончиво ответил собеседник. – В его силах помочь вашим поискам.

— Неужели? Из чистого альтруизма?

— Христианской добродетели, – поправил его священник, на этот раз без тени улыбки.

— Ну, что ж… Зовите! – милостиво разрешил Корсаков.

— Нет-нет, что вы! Не здесь. Если вы готовы, то я доставлю вас на встречу.

— Я-то готов, но, боюсь, мое лицо в Венеции слишком уж узнаваемо.

— Мы позаботились об этом, – ответил священник и указал на лежащую на стуле одежду.

Так Корсаков стал обладателем третьего по счету комплекта из плаща и маски. На этот раз ему предлагалось примерить личину gatto – венецианского кота. К сему племени Владимир относился уважительно, а потому ничего против маски не имел.

Именно в ней он и сошел на скользкие, покрытые водорослями ступеньки пьяццетты^[61] Сан-Марко, сопровождаемый седовласым священником. В отличие от утреннего кафе, где его костюм привлекал внимание, здесь маскарадный образ Корсакова пришелся как нельзя кстати. И приморская пьяццетта, и сама площадь были полны как горожан, так и иностранцев, наслаждающихся карнавалом.

В разноголосом многолюдье терялись шарлатаны, жонглеры, фокусники и бродячие артисты – те, что плясали и пели в домотканых маскарадных нарядах, забравшись на шаткие деревянные подмостки. На пьяццетте завывали шарманки, гремела медь труб, слышался гул голосов.

Толпа окружала зазывал и знахарей, один из которых с притворной небрежностью полоснул себя по руке, обагрив мостовую – лишь затем, чтобы, приложив флакон с «чудодейственным бальзамом», продемонстрировать, как исчезает рана. Торговцы эликсирами, дрессировщики змей, кукольники, циркачи и заклинатели – вся эта пестрая толпа будто вытекала из самой плоти города и жила в его сердце. Все кипело, пестрело, переливалось смехом, цветами и запахами.

Площадь по сравнению с пьяццеттой выглядела солиднее. Солнце еще только садилось, но фонари уже начали зажигать. На сценах перед знаменитыми соперничающими кофейнями Сан-Марко, «Флориан» и «Квадро», играли камерные оркестры. Вопреки ожиданиям, несмотря на близость, они ничуть друг другу не мешали. Вокруг сцен располагались десятки, если не сотни, столиков, большинство из них уже занятые публикой. Явно не то место, где Корсаков ожидал встретить своего таинственного благодетеля.