Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 130 – Анна Свирская

Среди них была слепая старуха, которая не могла идти сама. Родственники на руках донесли её до хижины в лесу. Утром старуха велела всем остальным уходить, она же останется здесь, потому что чувствовала, что умирает. Все повиновались ей и ушли, ухаживать за старухой осталась лишь женщина по имени Аннели. Окрылённые победой Коутсы решили не опускаться до преследования немощной старухи и не изгонять её из хижины. Через несколько дней она умерла, и в ту же ночь во сне умер корзинщик, здоровый тридцатилетний мужчина. А после начали умирать и другие из тех, кто явился тогда на ферму Искелет: кто-то оступался и падал с высоты, кого-то уносил приступ удушья, кто-то просто падал замертво. И дня не проходило, чтобы в деревне или окрестностях кто-то не умер, и хотя смерти не походили на убийства, стало понятно, что нечто опасное и злое было потревожено в Искелете и там и надо искать причину всех бед.

Аннели обнаружили там же, в хижине, ещё нескольких человек – в деревне в двадцати милях, где они подрядились расчищать новое поле от камней. Всех поместили за решётку, но смерти это не остановило.

Жители деревни теперь винили преподобного Коутса в своих несчастьях. Эдна пробовала говорить с Аннели, но было сомнительно, что та могла дать вразумительный ответ, она походила на сумасшедшую. Остальные были не лучше: бормотали что-то про то, что старуха была сильна и тверда, а у Аннели после той ночи дыра в душе. Но было ясно, что и они до конца не знают, что происходит.

Ферму обыскали, но свидетельств того, что её обитатели занимались колдовством, не нашли. Подозрения вызвала лишь книга – единственная в доме. Толстая пергаментная тетрадь в шестьдесят листов, невероятно старая, но всё равно крепкая.

Мистер Коутс получил хорошее образование; он распознал в значках, которыми была исписана тетрадь, руны, а Эдна вспомнила, что её кузен как раз их и изучал. Она написала ему и попросила приехать. Самой Эдне она казалась кошмарно древней и ужасающей, один её вид уже вызывал отвращение.

Получив письмо, Фримантл не поверил в сверхъестественные смерти, решил, что его родственница, оказавшись в глуши и будучи оторвана от просвещённого общества, повредилась рассудком. И нужен ей не знаток древнескандинавского, а доктор с опытом лечения истерии. Тем не менее упоминание рун его заинтересовало, и он отправился в путь.

Руническая рукопись привела Фримантла в восторг. По начертанию знаков можно было предположить, что записи были сделаны не раньше девятого или даже восьмого века – настоящее открытие! Он начал потихоньку разбирать тексты, одновременно пытаясь выяснить, откуда на английской ферме могла взяться такая вещь, к тому же так хорошо сохранившаяся. Он расспрашивал людей, ездил в архивы и быстро обнаружил, что ферма Искелет не меняла хозяев и принадлежала одной и той же семье сотни лет. Он нашёл упоминание «хижин Эксерлед», стоявших на том же самом месте в Книге Судного дня. Фримантл выяснил, что, какие бы войны ни велись на этих землях, кто бы их ни захватывал, никто не трогал Искелет и его обитателей. И только его кузина с мужем, желая навести в приходе порядок, решили вторгнуться туда – впервые за тысячу с лишним лет.

«Столетиями это место стояло, ничем не защищённое, и как держались в стороне жители деревни, так и любой вторгшийся на эти земли, будь он дан, или норманн, или солдат армии Кромвеля, останавливался. Они понимали знаки: скользкое движение на краю зрения, предостерегающие голоса птиц, дрожь в загривке, упрямую вязкость грязи под ногами. Всё говорило им, что не стоит тревожить то, что сокрыто там. Они ощущали предел, который нельзя переступать, и уходили. Эдна и преподобный Коутс утратили животную чувствительность своих предков, они не замечали того, что лежало за пределами обыденности, а если и замечали, то умели убедить себя, что им померещилось. Они оказались достаточно глухи и слепы для того, чтобы нарушить границу».