Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 131 – Анна Свирская

На этих словах Айрис остановилась в прошлый раз и теперь начала читать с них же.

Фримантл изучил рукопись, оказавшуюся сборником вис; многие из них были ему знакомы, часть он видел впервые. Последняя из тех, что были в тетради, заинтересовала Фримантла более всего. В песне описывались последние дни великого воина и поэта, который потерял всё, что имел, но взамен Один даровал ему способность распознавать любую ложь и видеть сокрытое: духов, демонов, нити судьбы. Песнь, полная кеннингов и хейти^[17], оказалась невероятно сложна для понимания. Фримантл просиживал долгие часы над её расшифровкой и чувствовал, что истинный смысл от него ускользает. Он постоянно испытывал зудящее чувство, словно что-то колыхалось по краю сознания, но стоило задуматься о нём сильнее – таяло. Он никак не мог нащупать смысл. Больше всего его мучили несколько кеннингов, которые не были известны, не значились ни в одном из списков и которые он не мог с уверенностью расшифровать. Без них смысл всей висы оказывался неполным. Более других Фримантла терзал «ворон вещей». Этот кеннинг несколько раз встречался в разных строках, он оказывался вплетён в более сложные, многослойные кеннинги и ощущался как белое пятно, как дыра, проеденная в рукописи мышами, как нечто важное, чего он никогда-никогда не узнает.

Деревню тем временем скрутило страхом, точно судорогой. Люди были в ужасе, многие уехали, надеясь избежать злосчастной судьбы, те, кто остались, все дни проводили в церкви вместе с преподобным Коутсом, молясь и распевая гимны. По улицам день и ночь ходили присланные в деревню солдаты, которые никого не сумели изловить, но и сами не погибали, точно были неуязвимы для злой силы. Один Фримантл точно ничего не замечал: ни смертей, ни опустевших домов, ни солдат, ни опухшего от слёз лица экономки Коутсов, ни вечного отсутствия хозяев в доме.

Его поглотила книга.

Увлечение Фримантла последней песней начало превращаться в одержимость. Он не мог перестать думать о ней и «вороне вещей», они преследовали его во снах, пока он ещё мог видеть сны. Он не мог спать более часа – ему требовалось снова взять тетрадь в руки и читать последнюю вису. Даже сама мысль о том, что рукопись хранится в его комнате, доставляла Фримантлу наслаждение, хотя и мучила тоже, как неутолимый сладкий голод.

Фримантл поднимался с постели, подходил к старинному облупившемуся бюро и тянулся к тому ящичку, где лежала рукопись. Ручка ящичка была сделана в форме жёлудя, маленького, гладкого бронзового жёлудя, и от одного прикосновения к ручке Фримантла начинала бить дрожь предвкушения.

Айрис испуганно захлопнула книгу.

На ящиках каталога были ручки в форме желудей, и Айрис тоже нравилось трогать их. Иногда, пока она думала над тем, как были расставлены карточки, она бессознательно крутила и поглаживала ручку. Эти жёлуди на самом деле были какими-то удивительно приятными.

Но какое странное совпадение!

Айрис допускала, что, возможно, когда-то ручки в форме желудей были в моде и такая мебель стояла в старых домах по всей стране, но всё же это совпадение вызывало тревогу.

Айрис почудилось, что за ней кто-то наблюдает.

Она закрыла глаза и опустилась на подушку.

Никто за ней не наблюдает. Это всё игра воображения. Фокусы, которые выкидывает мозг от недосыпа и страха. Человек умер, можно сказать, что на её руках – кто угодно начнёт видеть в книгах знаки и оборачиваться от шорохов.