Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 212 – Анна Свирская

У неё был шанс разрешить всё за несколько минут – и она его упустила.

Прямо как герои рассказов Питера Этериджа. Если подумать, не меньше половины из них что-то упускали, теряли, а потом сожалели.

В книгах Этериджа было много сожаления, много печали, много утраты. Что ж, ему было о чём жалеть.

Айрис всё же отпила кофе – он показался тоскливо-горьким.

И про это тоже было в рассказе Этериджа – Айрис осознала это почти с ужасом. Когда Фримантл помешался на книге и разгадке кеннинга, ему стало казаться, что вся еда точно отравлена тоской и болью. В первые дни после приезда он восхищался тем, какой чудесный кофе готовила кухарка из отборных зёрен, присланных её племянником с Антигуа, но потом кофе становился хуже и хуже, приобретая невыносимую горечь.

И Фримантл, точно отравленный ею, совершил ужасное.

Он не мог сам разобраться с книгой и всё больше склонялся к мысли, что за рядом рун прятался другой смысл, невидимый обыденному зрению, поэтому решил попытать счастья и поговорить с бывшими обитателями фермы Искелет. Когда Фримантл прибыл в деревню, те находились в тюрьме соседнего городка, но недавно их всех вернули на ферму, надеясь, что смерти прекратятся, но ничего не изменилось. И теперь подле Искелета постоянно дежурили полицейские и солдаты – из опасения, как бы укрывшихся там людей не растерзала обозлённая толпа.

Фримантла пропустили к дому без слов: хорошо одетый джентльмен, явно не из отчаявшихся жителей деревни, не казался подозрительным. Дверь ему открыла девочка и впустила в комнату, где за длинным столом сидело не менее дюжины человек. И среди всех повернувшихся к нему лиц Фримантл мгновенно узнал одно. Женщина смотрела на него водянисто-голубыми глазами, и Фримантл видел, что эта женщина, как и он, читала книгу. Её глаза лишь казались голубыми, на деле же были бездонно-чёрными.

Женщина тоже поняла, кто он, поднялась из-за стола и пошла в дальнюю комнату. Фримантл последовал за ней. Она не стала отвечать на его вопросы о смертях и их причинах, сказала лишь, что теперь уже ничего не поможет, потому что она, Аннели, слишком слаба; а вот он совершил огромную ошибку, прочитав книгу. Фримантл спросил её, понимает ли она смысл последней песни, знает ли, что такое «ворон вещей». Аннели только расхохоталась в ответ, смех был горьким и безумным.

К тому времени, как Фримантл добрался до дома Коутсов и своей комнатки на втором этаже, он всё понял. Эта семья не просто так жила в Эксерледе-Искелете, отгородившись ото всех, они хранили и сдерживали книгу, вернее то, что было заточено в ней. А когда Фримантл трясущимися от предвкушения руками достал книгу из ящика и вчитался в строки, те самые строки, по которым уже успел истомиться, он понял ещё другое. Только один человек может по-настоящему прочитать книгу. Только одному во всей полноте открыт её смысл. А это значило, что, пока Аннели жива, ему никогда не понять этих слов. Пока она жива, ему не будет покоя. Книга отравила его, и каждый день будет мукой. Мукой незнания. Он может перечитывать эти строки тысячу раз и всё равно не поймёт.

Эта мысль вгрызалась в его мозг, точно червь, неутомимый и ненасытный паразит, подчинивший себе всё во Фримантле.

И он убил её. Без сожаления и сострадания. Это было легко. Когда Фримантл подошёл к ферме со стороны леса, Аннели сама вышла к нему, потому что яд в их крови был одинаков.