Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 213 – Анна Свирская

Фримантл думал, что ему надо будет вернуться в дом, достать книгу и перечитать её, но этого не потребовалось. Как только Аннели перестала дышать, понимание хлынуло в него, как вода в дотоле пустой сосуд, и наполнило. Он осознавал вязь всех кеннингов разом, ему не было нужды вдумываться и распутывать цепочки метафор; сложнейшая сеть смыслов распустилась в его мыслях, точно цветок. Тот, кто создал эту песнь, был магом, волшебником, волхвом, из переплетения слов он сковал оружие против своих врагов, а потом сам ужаснулся тому, что сотворил. Оно было как меч, что нельзя убрать в ножны, как молот, что нельзя опустить, как смертельное проклятие, что заставляло вновь и вновь произносить себя.

Фримантл ощущал кошмарную власть над миром, власть уничтожить всё в нём, и не менее кошмарную власть тринадцатой песни над собой. Аннели оказалась слабее старухи, которая десятилетиями сдерживала в себе это сладостное желание уничтожать. Фримантл оказался слабее Аннели. Он не мог противостоять тому, чего жаждали магические слова. Он выпустил ворона на свободу.

Айрис не нравилось вспоминать об этой истории. Она была безнадёжнее всех остальных в книге. Фримантл думал о том, что если в начале было Слово, то и в конце тоже. Правда, иное слово, противоположное первому, чистое разрушение.

События в Клэйхит-Корте точно так же вращались вокруг книги. Слово разрушало, слово было оружием, слово убивало – и не на страницах книги, а взаправду. Что-то написанное в книге позволило Родерику Шелторпу вытянуть тысячи фунтов из сэра Фрэнсиса, что-то написанное в ней толкнуло другого человека на убийство. Всего лишь буквы, но сколько в них было власти!

Она думала об этом почти весь вечер вчера и даже ночью во сне, кажется, думала, и сейчас всё больше уверялась, что найденные ею совпадения не были случайны: часослов, бронзовые жёлуди – всё это было не случайно. И это значило, что лже-Этеридж…

— Мисс, я могу убрать со стола? – раздавшийся сзади голос чуть не заставил Айрис подпрыгнуть на стуле, настолько неожиданно прозвучал.

Она резко обернулась: новенькая горничная стояла позади неё и устало смотрела на стол.

Никто из прислуги в Эбберли или здесь не стал бы задавать такой вопрос: если хозяину или гостю хотелось сидеть за столом, это было его право. Но девушка проработала здесь лишь пару дней и пока не знала всех тонкостей.

— Да, конечно, – сказала Айрис. – Я уже ухожу.

Она подумала, что горничной повезло, что она задала столь неуместный вопрос ей, а не леди Шелторп, к примеру, та бы наверняка отчитала её за грубость, а потом ещё отчитала миссис Миллз за то, что она не может обучить прислугу, как себя вести. Айрис казалось, что эта девушка здесь не приживётся. Она плохо владела своим лицом, и оно отражало всё то, что хозяева дома не хотят видеть на лице прислуги: усталость, неудовольствие, растерянность. А ещё Айрис казалось, что этот дом пугал её – слишком большой, слишком холодный, слишком запутанный. Каждый раз, как Айрис встречала девушку где-то в комнатах или коридорах, вид у неё был такой, словно она оказалась в Нарнии и ищет, где же дорожка обратно в платяной шкаф. Скорее всего, она просто пыталась решить, в какую сторону ей сейчас идти и какую дверь открыть.

Айрис поняла закономерность, по которой располагались комнаты, холлы и лестницы, в первые же дни, но, возможно, не всем это давалось так легко. Клэйхит-Корт действительно был очень необычным домом.