Книга Шесть дней в Бомбее, страница 146 – Алка Джоши

Мы решили пройтись вдоль цветников.

— Сюда мы с Мирой приходили делать наброски и писать красками. Это было единственное место, где ее не искала мать. – Он помолчал. – Она была мне очень дорога, понимаете?

Я удивилась. От друзей Миры я слышала, что это она любила Паоло, но о его чувствах к ней никто никогда не говорил.

Он остановился и обернулся ко мне.

— У меня нет своих средств. Я не могу встречаться с женщиной, которой нужна поддержка. – Взглядом он умолял меня понять его.

— Но ведь Мира была из богатой семьи.

— Ее родители были богаты, но мать лишила ее содержания, как только мы с ней…

Ну конечно! Странный любовный треугольник между Мирой, ее матерью и Паоло!

Паоло отвернулся. Закрыл лицо ладонью.

— Все так запуталось. Ее мать не оставляла меня в покое. Хотела эксклюзивных отношений – только она и я, а я этого не желал. В то время.

Он покосился на меня, проверяя, поняла ли я намек. Я поняла. Паоло любил ложиться в постель то с одной женщиной, то с другой. А когда встретил Уитни, способную взять его на содержание, женился на ней. Немудрено, что его жена всегда была настороже. С таким красивым мужем, наверное, отбоя не знаешь от всяких хищниц.

Я принесла с собой свернутую в трубку картину «Мужчина в изобилии».

— Мира оставила ее вам.

Он взял у меня полотно.

— Она всегда мне нравилась. Кажется, это было первое, чему я ее научил, – делать мазки в стиле Сезанна. Освоив этот навык, она тут же попросила позировать ей.

Он улыбнулся приятным воспоминаниям.

— Думаете, супруга позволит вам ее повесить?

— Пожалуй, полотно останется у меня в студии, – улыбнулся он.

— Еще Мира оставила картины Жозефине Бенуа из Парижа и Петре Хитциг из Праги. Вам знакомы эти имена?

— Да, конечно. Она о них рассказывала.

— Как я понимаю, вы поддерживали связь даже после того, как она вышла за Филипа Бартоша?

— Мы виделись каждый раз, как она приезжала в Италию. Мира это Мира. Веселая. Живая. Не думаю, что они с Филипом подходили друг друга как пара. Она, как всегда, хотела позлить мать, вот и вышла за человека, которого та не одобрила бы. Уже через год после свадьбы ей стало скучно с Филипом.

Мы шли вдоль богато украшенной каменной ограды, обрамлявшей памятник принцу. Вокруг цвели ирисы всех оттенков. Дорожки были обсажены маргаритками, лилиями и гиацинтами. До меня донесся запах душистого горошка. На противоположном берегу реки в охристых лучах сияла Флоренция. И свет этот напомнил мне Индию. А может, все дело было в здешних жителях. Они двигались спокойно, никуда не торопились, в любую минуту готовы были остановиться поболтать с другом или поглазеть на прохожих с парковой скамьи.

Я залюбовалась павлиньими украшениями и барельефами над навесом статуи. Почувствовав спиной тепло чужого тела, осознала, что Паоло остановился позади меня. Я обернулась. Он стоял так близко, что наши руки соприкоснулись. Может быть, в то мгновение я попыталась прожить кусочек жизни Миры? Не будь Паоло женат, возможно, я бы закрутила с ним интрижку?

— Если я вообще когда-либо влюблялся, то только в нее, – задумчиво произнес он. – Я даже сейчас ее слышу. Чувствую. Ощущаю ее запах. Она была сама жизнь. Хотела всего и сразу. Хотела испробовать каждого, кто попадался ей на пути. – Он сорвал ромашку и принялся обрывать ее лепестки. – Вы, вероятно, считаете меня Ромео, но это Мира была Джульеттой. Над каждым встречным ставила эксперименты. Чтобы узнать, что получится. – Он рассмеялся.