Книга Гербарий Жанны, страница 79 – Изабель Шави

Между тем небо снова стало чистым, подул резкий ледяной ветер. Затишье. Худшее было позади. Пока что – до следующего шторма, который наверняка сомнет их. Филибера тошнило от одной только мысли об этом. Привыкнет ли он когда-нибудь к бурям? Возможно ли это вообще? Помимо ужасного недомогания, он также очень боялся, что они с Жанной утонут. Укрывшись от посторонних взглядов в своей каюте, возлюбленные ненадолго обнялись, ощупывая друг друга, словно желая убедиться, что они выжили и недавние мучения остались лишь неприятным воспоминанием, а также ища во взгляде партнера силу продолжать и не поддаваться сомнениям.

Поднявшись на цыпочки, Жанна поцеловала Коммерсона в лоб, а затем в веки.

— Не переживай, Филибер, все наладится. Надо верить в нашу счастливую звезду, – прошептала она. – Мы знали, что будет нелегко.

— Это ты моя счастливая звезда, – ответил он, целуя ее в губы.

Все паруса подняли, чтобы высушить их на ветру, а матросы выносили постельное белье и гамаки на палубу, превращенную в огромную сушилку. Холод был весьма ощутимым. Лица и пальцы у всех онемели и покраснели. Соль разъедала кожу, обжигая, словно раскаленным железом, малейшую ссадину.

На корабле отапливалась жаровней только кают-компания. Там собрались ученые и офицеры, столпившись вокруг стола и рассевшись на банкетках, которые также служили ящиками для хранения вещей. Чтобы убить время, а также заглушить скуку и тревоги, они знакомились друг с другом поближе, рассказывая о себе и своих путешествиях. Натуралисты также готовились к предстоящим экспедициям, делясь с остальными знаниями по своим специализациям, торопясь оказаться в гуще событий и полностью посвятить себя почетной миссии. Астроном Верон, низкорослый, худощавый нервный мужчина с хищным профилем, проводил время за приборами, разговаривая вслух сам с собой. Настоящий кладезь знаний, он жил только ради звезд. Шарль де Роменвиль, принятый в качестве рисовальщика и картографа, изучал все морские карты, которые капитан «Звезды» предоставил в его распоряжение, и отмечал пробелы и неточности. По характеру он был скромным, и лишь немногие знали, что этот человек отказался от звания капитана, чтобы иметь возможность участвовать в экспедиции. Что же касается Филибера, то он, насколько возможно, погружался в те немногие книги по ботанике, которые взял с собой. Молодой принц Нассау, который живо интересовался науками, часто присоединялся к нему, интересуясь мнением Коммерсона и расспрашивая о том, что он надеется открыть. Незадолго до ужина заходил и капитан Шенар де ла Жиро, чтобы принять участие во взаимном обмене информацией. Тогда взоры всех присутствующих устремлялись к разложенной на столе морской карте. Всем членам команды, колеблющимся между надеждой и усталостью, только и оставалось, что верить капитану на слово, до такой степени каждый последующий день был похож на предыдущий. Ибо, насколько хватало взгляда, повсюду расстилалась необъятная водная гладь, непостижимая, грозная и, казалось, не имеющая ни конца, ни края. На карте доблестная «Звезда» была просто точкой, затерянной посреди океана; в некоторые дни она, казалось, и вовсе не продвигалась вперед, сдерживаемая стихией. Поскольку для большинства ученых это было первое путешествие, они, снедаемые тревогой, отождествляли себя с первопроходцами с «Санта-Марии», «Пинты» и «Ниньи»^[8], которые считали, что никогда больше не увидят землю, плывя в неизвестность без малейшей уверенности в возвращении. Однако нынче ситуация была уже совсем не та. Помимо того что капитан «Звезды» был опытным, закаленным трудностями мореходом, многие корабли неоднократно пересекали Атлантику со времен подвига Христофора Колумба. Странствие обещало быть долгим и тяжелым, но путники знали, что по ту сторону горизонта их ждет земля. Когда наступала ночь и сменялась вахта, Жанна и Филибер уединялись в своей каюте и проваливались в сон, будто ныряя в воду, опьяненные усталостью, ветром и сильными эмоциями.