Книга Последний выстрел камергера, страница 53 – Никита Филатов

Молоденький офицер, находившийся, как и положено, рядом с шеренгой своих подчиненных, достал из ножен кавалерийскую саблю и поднял ее над головой. Слов команды Федор Иванович не расслышал, однако карабинеры вдруг разом вскинули ружья и прицелились.

Потом клинок сабли, сверкнувший на утреннем солнце, обрушился вниз — и мгновением позже оконное стекло казармы затрепетало от грохота залпа.

Его рассыпчатое эхо еще какое-то время металось по двору, среди седых клубов порохового дыма.

…Чуда не произошло: никто из приговоренных не уцелел. Дольше всех умирал отчего-то студент с революционными убеждениями — офицеру, распоряжавшемуся расстрельной командой, пришлось даже подойти поближе, чтобы лично прикончить его из пистолета, избавив от предсмертных мучений.

— Послушайте, синьор русский подданный… какого дьявола вас сюда принесло?

Федор Иванович не сразу понял, о чем его спрашивает толстый капитан. С большим трудом он заставил себя оторваться от окна, за которым тела расстрелянных уже грузили на подъехавшую телегу.

— Я приехал сюда для поправки здоровья, синьор капитан. Мне сказали, что здесь оборудованы морские купальни и теперь город Римини может считаться на побережье Италии едва ли не лучшим курортом…

Очевидно, толстяк никогда еще не слышал модного немецкого словечка, которым состоятельные европейцы с некоторых пор называли места, приспособленные людьми или природой для отдыха и лечебных процедур. Однако это ничуть не помешало ему догадаться, что Федор Иванович вовсе не расположен к откровенности.

— Ну да, конечно, конечно… — Капитан обернулся к своему помощнику: — Нет, Пьетро, судя по всему, придется все-таки повесить этого упрямца… Послушайте, русский синьор, не надо принимать меня за идиота! — Капитан выдвинул какой-то ящик, достал из него портфель и положил его на стол: — Узнаете? Его принесли из номера гостиницы, где вы проживали.

Отпираться было бы неразумно, и Тютчев кивнул:

— Да, это мои деловые бумаги. Видите ли, синьор капитан, находясь за границей, я имею привычку вести путевые заметки…

— Весьма правдоподобно, — отметил капитан карабинеров. — Тем более что проверить ваши слова я не имею возможности — к сожалению, по-русски в наших краях никто не понимает. Зато я достаточно грамотен, чтобы прочитать на родном языке вот это… и это… и это, синьор! Что скажете?

Говорить было нечего — офицер извлекал из портфеля один за другим листы с копиями секретной дипломатической переписки между сардинским двором, канцелярией Ватикана и американцами, снятые по поручению Тютчева одним из его доверенных лиц.

— Ну и что же вы замолчали, синьор русский подданный?

— Я не знаю, что это за бумаги и как они сюда попали.

— Очень глупый ответ, — укоризненно покачал головой капитан. — Впрочем, важно другое! Кто-то что-то всегда продает, кто-то что-то всегда покупает — все дело в цене… не так ли, синьор? Чтобы добыть такого рода документы вам, наверное, пришлось изрядно потратиться?

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что у вас, как у всякого приличного шпиона, должны быть деньги.

— Увы, синьор! — развел руками Федор Иванович, все еще не понимая, куда клонит его собеседник. — Меня вчера на улице до нитки обобрали австрийские солдаты. А в номере…

— Да, там тоже оказалось не слишком много, — с видимым огорчением подтвердил из своего угла сержант-писарь по имени Пьетро.