Книга Опекун. Мой SEX-доктор, страница 8 – Полина Нуар

— Я не стесняюсь, — выдыхаю я.

И стягиваю футболку через голову.

Остаюсь в одних трусах. Сверху ничего. Воздух холодит кожу, соски сразу твердеют, но мне не холодно. Мне горячо. Очень горячо.

Я ложусь на живот, утыкаюсь лицом в подушку. Слышу, как он достает что-то из пакета. Наверное, масло. Потом его руки ложатся мне на спину.

И мир исчезает.

Сначала просто греют. Он растирает масло по всей спине. Медленно, круговыми движениями, давая коже привыкнуть. Я выдыхаю, расслабляясь под его ладонями.

— Холодное? — спрашивает тихо.

— Теплое, — шепчу я.

— Это я разогрел в руках, — говорит он. — Чтобы ты не дергалась.

Я не дергаюсь. Я вообще не могу пошевелиться. Потому что его руки творят что-то невероятное.

Он начинает с поясницы, там, где больнее всего. Пальцы давят, разминают, проникают глубоко в мышцы, и это больно, но так сладко, что я закусываю губу, чтобы не застонать.

— Терпи, — говорит он. — Сейчас отпустит.

Он прав. Через минуту боль уходит, сменяясь теплом и расслаблением. Его руки двигаются выше по позвоночнику, между лопаток, к шее.

— Ты очень напряжена, — замечает он. — Не только мышцы. Вся.

— Много тренировок, — шепчу я в подушку.

— Или много мыслей, — тихо говорит он.

Я молчу. Потому что не знаю, что ответить.

Его руки спускаются обратно к пояснице. Теперь движения медленнее, нежнее. Он просто гладит, разминает, и я таю.

— Хорошая девочка, — шепчет он. — Расслабься. Я все больное уберу.

От этих слов внутри все сжимается. Хорошая девочка. Он так говорил в раздевалке. Тогда это звучало как поддержка. Сейчас…

Сейчас это звучит как что-то другое.

Его руки скользят ниже. На ягодицы. Я замираю, но он говорит спокойно:

— Ягодичные тоже забиты. Верно?

— Да, — выдыхаю я.

— Вот поэтому. Расслабься, я знаю, что делаю.

И он начинает разминать ягодицы. Медленно, профессионально, но его пальцы тонут в ткани моих трусов, сжимают, давят, и это… это уже не просто массаж.

Я закусываю губу до крови. Между ног пульсирует, становится влажно, и я надеюсь, что он не заметит. Но как он может не заметить, когда его руки в двух сантиметрах от самого интимного места?

— Повернись, — вдруг говорит он.

— Что? — я приподнимаю голову.

— Повернись на спину, — повторяет он. — Надо переднюю поверхность бедер проработать. И пресс.

Я смотрю на него. Лежать перед ним голой грудью — это совсем другой уровень. Я даже не знаю, смогу ли.

— Люба, — говорит он мягко. — Я же тебя не съем. Просто массаж.

Я медленно переворачиваюсь.

И лежу перед ним — в одних трусах, с голой грудью, с твердыми сосками, которые невозможно спрятать. Он смотрит. Долго, темно, и в этом взгляде нет ничего от массажиста.

Потом его руки ложатся мне на живот.

— Расслабь пресс, — командует он тихо.

Я пытаюсь, но как расслабиться, когда его пальцы гладят мой живот, поднимаются выше, к ребрам, почти касаясь груди.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Холодно, — вру я.

— Врешь, — спокойно говорит он. — Тебе жарко. Я чувствую.

Его рука ложится мне на грудь.

Не массирует. Просто лежит. Теплая, тяжелая ладонь на моей левой груди, и большой палец проводит по соску.

Я выдыхаю — это больше похоже на стон.

— Марк… — шепчу я.

— Что? — он смотрит на меня, и в его глазах чернота. — Скажи «нет», и я уйду.

Я молчу. Потому что не могу сказать «нет». Потому что хочу этого больше жизни.