Книга Звериная страсть, страница 17 – Лисавета Челищева

Избранный мой любовался моим ликом так, словно никогда не сможет наглядеться вдоволь.

— Знаю… Богосуженая ты мне, Шура. — благовейно зашептал Лукьян мне в висок. — Знаю я это. Чувствую.

Молодец бережно обхватил меня за плечи, прижимая к свой неистово вздымающейся груди, словно боясь, что вновь убегу от него.

* * *

— Когда же ты воротишься ко мне? — вздохнула я опечалено, узнав, что возлюбленному моему надо обратно в края свои родные родных проведать.

Лукьян мягко улыбнулся и взяв мою руку в свою, поцеловал ладонь, прежде чем начинать по одному загибать пальцы мои.

— Вот смотри, — он загнул первый палец. — Сейчас вот серпень, август то бишь по-новому. Потом: вересень, листопад, грудень и в конце студня я и обернусь пред тобой, душа моя. Прям в Коляду и вернусь! — он снова поднёс к своим пылающим губам мой кулачок, обхватив его полностью в своей широкой ладони. — Солнечное Рождество вместе уж справим!

Он нехотя отпустил мою руку, и я почувствовала на пальце безымянном что-то прохладное.

В тусклом свете сеновала живо засияло маленькое серебряное колечко на моей руке, переливаясь холодным отблеском.

Я ахнула от восхищения, а Лукьян притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхая воздух.

— Вернусь и свадьбу сыграем! Дождись меня только, любовь моя… — прошептал он, проведя рукой по моей распущенной косе.

И я ждала, считая луны и часы, до того дня, когда возвратится мой милый из краев далеких и сделает меня своей перед взорами Богов наших Рóдных и всей деревни.

* * *

Четыре месяца пролетели незаметно. Всю осень я провела подле ведьмы, работая и обучаясь знахарству и различным видам защитной магии. Световые дни были наполнены усердной работой и учебой. Но ни одна тёмная ночка не проходила без воспоминаний о моем Лукьяне. Каждый раз сердце срывалось в счастливый полет от одной только мысли, что скоро я уже увижу его и заключу в свои объятия.

И вот наступил конец студня — время, когда мой суженый обещал вернуться. Я не знала, в какой день, иль час, но душа радостно трепетала, как весенняя птица, при виде дороги лесной.

С зари баба Озара была в плохом настроении. Она серчала на старейшину деревни за то, что тот начал воротить заборы да капканы расставлять вокруг огородов и посевных полей, чтобы животину дикую славливать, которых она прикармливала.

Позавтракав и замесив тесто для праздничного каравая на Коляду, мы отправились в деревню, чтобы совершить свой обычный обход, ухаживая за больными, исцеляя их травами и различными снадобьями наговоренными.

Пройдя немного по поселению, я заметили, что в воздухе витает ощущение беспокойства. Глаза древлян нервно метались, их оживленный шепот разносился по ветру.

— Мухоблудите опять? Без дела на печи сидите, штаны просиживаете! — гаркнула бабушка на беседующих мужиков на лавке у избы собраний.

Я еле сдержала хихикание, следуя за ней по пятам.

— А ты чего ржешь аки конь за спиной моей? — фыркнула на меня баба Озара, остановившись около входа в избу. — Ходишь пыней теперь по деревне, Шурка! Недоступная, гордая птица! А коли твой рыжик карпатский не вернётся?

Лукавый прищур ведьмы пробрал меня до мурашек.

Я стиснула зубы, непокорно мотнув головой.

— Вернётся! Любим мы друг друга очень… Кольцо его на мне! — гордо продемонстрировала я колечко на пальце своём.