Книга Звериная страсть, страница 18 – Лисавета Челищева

— Побрякушка эта? Тьфу, а не обещание! — усмехнулась она. — Обещание крепкое через церемонию, обряд совершают иль… через кровь хоть!

— Не надо нам кровопролития попусту, бабушка! Верю я ему и так. Вернётся он! Знаю это. — запротестовала я, засовывая оледеневшие руки в овечью шубку.

Старушка вздохнула, натянув мне на голову платок потеплее.

— Гляди, Шурка, коли всех женихов деревенских от себя не отвадишь, чтобы потом шишки не грызть!

Я лишь вяло улыбнулась, проходя вслед за ней в избу.

— Чужеяд этакий! — зарычала ведьма на старосту, восседающего во главе стола за распитием самовара. — Ишь чего удумал-то! Где это видано, чтобы родичи заборы вокруг хат своих ставили друг от друга?! Клетки из домов люда хочешь налепить? Ишь чего удумал! Не позволю!! — ударила дубовым посохом Озара об пол, и, казалось, что даже ставни пошатнулись от ее негодования.

— Да ты в деревне-то и не живешь вовсе! На кой тебе дело, старча лесная? — запротестовал мужичок, отставляя кружку в сторону.

— А кто каждое полнолуние упырей отваживает, мавок и бесятину всякую поганую рыла к вам не совать? — старая ведьма презрительно окинула взглядом просторную парадную избу.

— Все равно, слово за мной будет! — топнул сапогом мужчина, приподнимаясь со скамьи.

— За тобой, за тобой, черт ты веревочный! — сплюнула старушка. — Загубишь деревню всю и связь с Родом нашу! Помяни слово мое!

— Попрошу так со мной не выражаться! — залился краской от возмущения староста.

— Проси, курощуп! — фыркнула бабушка, уперев руки в боки.

Лукаво мне подмигнув, она вышла из избы, и я поспешила за ней.

— Что?!! — раздалось у нас за спинами, но я уже выскользнула на мороз.

Ведьма обернулась на пороге в последний раз.

— Оглох что ли? Орать и напрягаться так будешь, слух весь пропердишь! Нюх и совесть уже где-то посеял у черта на куличиках…

Проводив ведьму до домов других старейшин на переговоры, я оказалась в самом сердце заснеженного села, средь белоснежных пейзажей.

Решив занять себя чем добрым, я направилась к дому своей родни.

Пронизывающий холод трепал меня по щекам, пока я сжимала в руках мешочки, наполненные целебными снадобьями, предназначенных для моих племянников.

Когда я наконец-то поспела к родовой избе, из трубы лениво потянулся дым, сливаясь с белыми оттенками неба. Звуки смеха ребятишек и сладкий аромат свежеиспеченного хлеба заполняли воздух даже в палисаднике.

Внутри Милава встретила меня с распростертыми объятиями, ее глаза засияли теплом.

— Сестра! Ты пришла как раз вовремя! — воскликнула она, коротко обняв. — Детвора захворала, и твои травяные сборы — наше одно спасение и надежда!

Мы уселись у потрескивающей печки, окруженные успокаивающим ароматом высушенных трав, и стали рассказывать друг другу накопившиеся истории за прошлые недели. Милава поведала мне о заботах своих и заигрываниях соседского молодца, а я с интересом слушала речи ее за согревающей кружкой кипрея.

Через некоторое время солнце начало садиться, заливая деревню теплым золотистым светом. Мы с Милавой присоединились к жителям в приготовлениях к предстоящему празднику Коляды.

Улицы были все увиты красными лентами, вплетенными в заборчики и ветви деревьев у домов, а воздух был пропитан веселыми разговорами и звоном украшений из колокольчиков.