Книга Звериная страсть, страница 40 – Лисавета Челищева

Передо мной простирался массивный обеденный стол из темного дерева, отполированный до зеркального блеска. По его сторонам сидели четверо юношей, каждый из которых был более привлекательным, чем предыдущий. В их взглядах мелькали отблески чего-то первобытного, необузданного, что вызывало во мне приступы волнения. Они были зверолюдьми, существами ночи, а я — простой смертной среди них.

Я беспокойно заерзала на своем месте: лавандовое атласное платье стало казаться слишком откровенным под их напряженными взглядами.

На ужин было предложено необычное для волколаков кушанье — свекольный суп с запеченными овощами и картофелем.

Нерешительно беру серебряную ложку. Она кажется мне инородной в руке, так непохожа на деревянную утварь, что мы держим в деревне.

Аромат, доносящийся из тарелки, был манящим — пряный букет специй и трав, от которого у меня заныло в животе.

Волколаки пристально наблюдали за мной, пока я осторожно пробовала блюдо, — выражения их лиц не поддавались прочтению.

Мне было любопытно, кто сотворил такое яство, у кого нашлось время, чтобы приготовить столь вкусную трапезу для нежданного гостя.

Бокал Агния звякнул о стол, янтарная жидкость в нем закружилась. Аромат алкоголя доносился до меня, незнакомый, но пьянящий. Точно не медовуха. А что тогда?..

Когда Агний прочистил горло, атмосфера в зале разрядилась, привлекая мое внимание к сидевшим передо мной.

— Мы пришли к взаимному согласию, дорогая Шура. Нам будет весьма отрадно видеть тебя у себя в гостях столько, сколько ты пожелаешь, — голос Агния звучал успокаивающе, а взгляд был добрым и располагающим. — Зима нынче суровая… А у нас, к сожалению, нет экипажа. Но с наступлением весны через несколько месяцев твоя нога восстановится, и ты сумеешь отправиться в путь самостоятельно. Один из нас сопроводит тебя до твоей деревни.

На глаза навернулись слезы от их доброты, я была безмерно благодарна великодушию этих первозданных существ.

— Огромное вам спасибо! Не представляю, как смогу отплатить за всю вашу заботу обо мне, — сумела вымолвить я, признательность струилась из моего сердца.

Не удержавшись, Юргис хмыкнул. Откинувшись на спинку стула, он сверкнул лукавыми глазами, в его шальной ухмылке был намек на недоброе.

— Юргис! Я не хочу слышать того, что ты собираешься сказать. — резко высказался Агний, одарив парня осуждающим взглядом.

Рыжеволосый закатил глаза, но при этом усмехнулся и хитро подмигнул мне.

— Позвольте узнать, что за метка у меня на груди? Я не разглядела ее, когда переодевалась… Может, ее уже и нет? — рискнула я, едва слышным шепотом нарушая напряженную тишину, повисшую за столом.

— Не-а, она точно на месте! Могу подтвердить! — с готовностью вклинился Ратиша, откусив от буханки свежего хлеба. — Ты вся пропахла Мораном. Когда я догонял тебя в волчьей форме, запах был настолько сильным, что я даже усомнился в необходимости догнать тебя. Моран смердит! Уф! — он скорчил рожицу в насмешливом отвращении, и рукав его свитера с тихим чмоканьем плюхнулся в суп.

— Ну и свинья же ты! — негромко констатировал Юргис, качая головой.

— Свинья рыжая — ты! Я — волк! — Рати в раздражении цыкнул на него.

— Метка невидима. Она была оставлена когтями на твоем сердце, связывая тебя с пометившим тебя волком, — спокойно разъясняет Агний, не сводя с меня своего безмятежного взгляда. — Мы, волколаки, делаем это лишь в крайних случаях. Чтобы пометить человека, который принадлежит только нам. Как правило, очень редко… При заключении брака, например. Возможно, Моран сделал это, чтобы оградить тебя от упырей… Кто знает, — задумчиво произнес он, перебирая тонкими пальцами тончайшую гравюру на хрустальном фужере.