Книга Последний поцелуй жнеца, страница 139 – Лисавета Челищева

Другой безмолвный ученик Коллегиума, покорно предложил мне черную вуаль — правило, обязывающие всем посетителям, верующим или нет, покрывать глаза полупрозрачной тканью.

Я закрепила вуаль на лице, и только после этого юноша толкнул тяжелые двери, открывая взору величественный зал, откуда доносился протяжный тихий хор.

— Наконец-то Вы явились.

Повернувшись на голос, я обнаружила Лара Морибундуса: облаченный в темно-фиолетовую рясу, он стоял около колонны, его стальной взгляд застыл на мне.

Между нами воцарилась неуютная тишина. Епископ поприветствовал меня легким поклоном головы.

— Госпожа Лорелей, Вы опоздали, — отчеканил он отстраненно.

— Если считать две минуты за опоздание, то, да.

Я наклонила голову в ответное приветствие. Бесцветные глаза мужчины сузились, выдавая недовольство.

— Что ж. Не будем же больше терять ни секунды, — объявил он, приглашая меня следовать за ним в соседний смежный зал.

По пути нам встретилось несколько служителей — все они глубоко кланялись при виде епископа.

Я внимательно слушала, как епископ начал раскрывать мне причину нашей встречи, но начав издалека: он получил некую информацию о недавнем визите моего секретаря в Обсидиановый Атриум, где находятся хроники, доступные лишь избранным служителям Церкви Будущего.

Лар Морибундус поправил свои угловатые очки, его взгляд стал отрешенным, когда тот устремил его на меня, но будто смотрел сквозь.

— Служители Атриума немедленно отвергли бы его, — начал он, в его голосе слышалась надменность, — но я недоумеваю, как Ваш заурядный секретарь узнал, что для доступа в закрытые хроники требуется выдержать ритуал очищения, содержимое которого известно лишь Совету 8 и избранным Церковью Будущего.

Епископ достал из кармана небольшой контейнер, украшенный топазами по бокам, в котором оказались прозрачные на вид пилюли. Он направился к ближайшей стойке с винным кувшином, наполняя бокал до краев.

— Ваше Преосвященство, могу ли я узнать от Вас… Хоть какую-то информацию об этом ритуале?

Епископ прищурил глаза, отпивая еще глоток из бокала.

— Признаюсь, я даже рад, что Вы спросили. Иначе, я бы подумал, что это именно Вы… послали того спесивого мальчишку в Атриум за тайными знаниями бессмертных.

— Зачем же мне это совершать?

Морибундус ухмыляется, издавая шипение подобное змеиному.

— Вы задали вопрос, который час назад хотел задать Вам я, леди Сандрина.

Его тонкие губы сжались в одну плотную линию, а глаза сверкнули нездоровым блеском. Заняв место на скамье рядом со мной, епископ уставил безучастный взгляд на настенную фреску мертвого океана в лунную ночь — по версии Церкви, именно оттуда должен явится Темный Властелин.

— …Вы когда-нибудь слышали о самобичевании? — неожиданно спросил Морибундус, очки зловеще блеснули в тусклом свете. — Это дисциплинарная практика у нас в Церкви Будущего — благочестивый акт порки самого себя, как форма покаяния и духовного роста.

Он смаковал свое объяснение, будто сам и был изобретателем этого извращенного ритуала и призывал всех в свою непоколебимую преданность.

— Через боль, причиняемую смертному телу, наша вечная душа становится ближе к Высшему Господину. Те, кто стремится достичь совершенства и духовного просветления, должны претерпевать гораздо большие муки, чем обычные люди. Это известно каждому высокопоставленному служителю Темного… включая теперь и Вашего секретаря. — стеклянный взгляд епископа устремился на меня, в его словах прозвучало обвинение.