Книга Последний поцелуй жнеца, страница 140 – Лисавета Челищева

Осушив бокал, он со звоном поставил его на скамью, заставив меня внутренне содрогнуться.

— Ваш секретарь не только обладал информацией о существовании подземных хроник, но и почему-то был осведомлен, что перед самобичеванием необходимо пройти период поста, воздерживаясь от пищи и воды в течение нескольких недель. Я же недоумеваю, леди Сандрина, как простой смертный, вроде Вашего секретаря, мог обладать подобными знаниями?

Поправляя кольцо из чистого серебра, украшенное фигуркой паука, Морибундус выразил смесь отдаленного любопытства и прямого подозрения.

В моей голове начали складываться кусочки головоломки. Это была та самая информация, которую жнец выменял у той дамы, с которой был в элитном клубе?..

Мысли вихрем проносились, пока я пыталась незаметно отстраниться от епископа — находиться рядом с ним было сравни, что с ядовитым пауком.

Лар Морибундус продолжил плести свою паутину подозрений.

— Полагаю, Вам уже известно, что паучья стража и Орден Дахмы уже подозревают Вашего секретаря в том, что он и есть пресловутый Безымянный убийца, — заявил епископ, лишив меня дара речи. — И, по правде говоря, я склонен разделять эти подозрения, как лицо Высшего священнического сана Дэсмура. В конце концов, тот, кто так стойко переносит сотню ударов плетью, имея ни дюйма чистой кожи на спине в конце, кто даже в полуобморочном бреду продолжает настаивать на доступе в закрытую часть хроник в Обсидиановом Атриуме — есть человек безжалостный и хладнокровный. Не удивлюсь, если именно Ваш секретарь окажется первым убийцей за всю историю, которого преследует весь город.

Я медленно поднимаюсь со скамьи, ладони охватывает холодный пот, а в горле пересыхает, словно меня душат невидимые нити. В голове проносятся кровавые сцены мучительного "ритуала очищения", и голова начинает кружиться.

«Что он сделал с собой?.. Что ему пришлось пережить в подвалах Атриума ради каких-то знаний? Ради чего это все?» — эти вопросы кружились в голове, а ответы на них были покрыты мраком.

Резкое головокружение настигло меня, и я выронила свой ридикюль.

— Что со мной происходит? Что Вы добавили в благовонии? — проговорила я чуть дрожащим голосом.

Епископ держался тени, его неподвижные глаза неотрывно следили за мной: я же оступилась и повалилась на колени, а мир вокруг завертелся.

— Не в благовонии. — раздался жесткий голос епископа. — В воду, в которой Вы омывали ступни. Мертвая вода, издревле используемая для проведения спиритических сеансов. Это вода заманивает дух в свои пучины и не выпускает обратно.

Пока я пыталась отползти от епископа, ощущение надвигающейся обреченности не покидало меня. В своих исступленных метаниях я вдруг утратила опору и провалилась во что-то — в закрытый водоем с темной водой, которая, казалось, могла затянуть меня целиком. Губы епископа скривились в жутковатой улыбке, пока он наблюдал за моим падением.

Не успела я сориентироваться, как из темноты за колоннами выступили теневые фигуры в серых рясах — его ученики. Мое сердце заколотилось от ужаса, когда они обступили водоем, хором бормоча что-то на древнем наречии.

— Что они делают? — крикнула я епископу, отчаяние закралось в мой голос.

Но он лишь кивнул в ответ, выражение его лица было непроницаемым в дрожащем свете красных лампад.