Книга Ненужная избранница дракона, страница 102 – Виолетта Вейл

Кассандра подошла ближе.

— А Мариана?

— Уже поймана.

— Девочка?

— Запишем мертвой. Живые иногда полезнее, если все считают их призраками.

Эйра попыталась поднять руку, но не смогла.

— Каэл…

Эдмар наклонился:

— Я скажу ему, что тебя убила неправильная избранница. Он будет ненавидеть Велисс так сильно, что сам никогда не подойдет к первому зеркалу.

Эйра вдруг улыбнулась. Слабой, страшной улыбкой умирающей женщины, которая все еще знает что-то, чего не знает убийца.

— Ты плохо знаешь моего сына.

Отражение дрогнуло.

Последнее, что мы увидели: юный Каэл вбегает в зал, падает рядом с матерью, а Эдмар, уже без медальона в руках, кладет ладонь ему на плечо.

«Запомни боль, мальчик».

Первое зеркало погасло.

Я снова стояла на серебряной дороге рядом с Каэлом. Его рука была в моей, но теперь дрожала. Не сильно, почти незаметно. И все же дрожала.

— Каэл, — сказала я.

Он не ответил.

В зеркальной пустоте вокруг нас начала собираться гроза. Не та, что принадлежала Зерцалу. Его. Дикая, рваная, поднятая из той глубины, куда он двенадцать лет складывал боль и называл ее выдержкой.

— Каэл.

Серебряная дорога под ногами пошла трещинами. Если он сорвется здесь, внутри первого зеркала, что будет снаружи? С залом? С источником? С ним самим?

Я встала перед ним, закрыв собой последнее отражение, где юный Каэл все еще держал мертвую мать.

— Смотрите на меня.

Он поднял глаза.

В них уже не было человека, который спорил с советом. Там была гроза, которую слишком долго держали на цепи.

— Они сделали это, — произнес он. Голос был чужим. — Он стоял рядом. Все эти годы. Учила меня его рука.

— Да.

— Я называл Велисс предателями.

— Да.

— Я смотрел на Лиару и видел угрозу.

— Да.

— Я смотрел на тебя и…

Он замолчал.

— И тоже видел угрозу, — закончила я. — Сначала.

Гроза вокруг стала плотнее.

— Ты должна ненавидеть меня.

— Я не должна.

— Но можешь.

— Могу. Но сейчас не выбираю это.

Он смотрел так, будто не понимал. Не привык, что ненависть может быть доступна и не использована.

— Почему?

— Потому что меня тоже учили исчезать, только в другом мире и другими способами. И я знаю, как трудно однажды понять, что твой страх был удобен кому-то другому.

Слова вышли сами.

Не про сюжет, не про магию, не про Велисс.

Про меня.

Каэл услышал.

Гроза вокруг нас начала стихать. Не исчезла, но перестала рвать серебряную дорогу.

— Я не прощаю себя, — сказал он.

— Я вас не просила.

— Тогда что ты делаешь?

Я посмотрела на него. На мужчину, которого сначала хотела только пережить, потом понять, потом не дать уничтожить вместе с собой. На дракона, который только что признал мое право уйти, хотя это могло разрушить его самого.

— Стою рядом.

Он закрыл глаза.

На один удар сердца. Второй.

Когда открыл, в них снова был Каэл. Раненый, злой, но уже не сорвавшийся.

Первое зеркало ответило тихим звоном.

Серебряная дорога повела дальше — к последнему отражению.

Там была не Эйра.

Не Мариана.

Не Эдмар.

Там была я.

Точнее, две меня.

Одна — в чужом мире, на кухне, у стола с холодным чаем. Другая — Лиара Велисс, в темной воде, с разорванной серебряной нитью. Между ними стояло Грозовое Зерцало.

Голос спросил:

— Выбор не может быть украден. Только отложен. Душа, пришедшая на зов, должна знать цену.

Каэл напрягся рядом.

Я шагнула вперед.