Книга Ненужная избранница дракона, страница 41 – Виолетта Вейл

Нара прошептала:

— Но он мог назвать Велисс не потому, что госпожа виновата.

— Разумеется, мог, — сказал Арвен. — Например, потому что ему велели назвать Велисс перед смертью. Или потому что он хотел предупредить о чем-то связанном с родом. Или потому что печать молчания вырвала из него последнее слово, которое убийца заранее вложил в память.

Я посмотрела на Каэла.

— Совет выберет худший вариант?

— Совет выберет полезный.

— Для кого?

Он не ответил.

И не нужно было.

Для Эдмара. Для Мирены. Для всех, кому удобнее видеть во мне угрозу, чем искать настоящего хозяина осколка.

За дверью послышались шаги. Мара вошла после короткого стука, лицо у нее было еще более каменным, чем обычно.

— Ваша светлость. Лорд Эдмар требует вашего присутствия на совете. Немедленно.

Каэл даже не обернулся.

— Пусть требует.

Мара замялась.

— Он также просит передать, что до вашего возвращения покои госпожи Лиары будут опечатаны снаружи.

— Нет.

— Это решение временного круга совета.

— Я сказал нет.

В комнате потемнело.

Не от света. От Каэла.

Грозовой знак на его руке начал просвечивать сквозь ткань рукава.

Мара опустила голову.

— Я передам.

— Передашь другое. Никто не ставит печати на эту дверь. Никто не входит без моего разрешения. Никто не приближается к Лиаре с кровными проверками, зеркальными книгами, родовыми цепями или любыми иными игрушками совета.

Мара впервые за все время позволила себе поднять глаза с чем-то похожим на облегчение.

— Да, ваша светлость.

Она ушла.

Я выдохнула.

— Список игрушек впечатляет.

— Ты не представляешь, насколько он неполный, — сказал Арвен.

Каэл повернулся к нему.

— Что с ней?

— С кем?

— Не притворяйся.

Арвен скрестил руки на груди.

— Если вы о госпоже Лиаре, то прямо сейчас она упрямая, бледная, истощенная и магически обожженная. Если об общем состоянии — мне нужно провести полный осмотр.

— Сейчас.

— Да, ваше драконье нетерпение, сейчас.

Я подняла руку.

— Я здесь. Можете говорить со мной, а не надо мной.

Каэл посмотрел на меня.

— Арвен должен проверить, не оставил ли осколок следов.

— И не только осколок, — добавил лекарь.

Вот это прозвучало иначе.

Я повернулась к нему.

— Что значит «не только»?

Арвен взял чемоданчик и поставил на стол.

— Когда вы коснулись осколка знаком, всплыла старая реакция. Не свежая. Не ночная. Глубокая. Так бывает, если магию человека долго держали под подавлением, а потом резко дернули за тот же узел.

— Под подавлением?

— Да.

Каэл медленно сказал:

— Ты говорил ночью о следах печатей.

— Ночью я говорил осторожно, потому что при нас были лишние уши. Сейчас лишних ушей всего трое, и двоих из них я почти терплю.

Нара испуганно указала на себя:

— Я лишняя?

— Ты полезная. Не двигайся.

Она почему-то обрадовалась.

Арвен достал из чемоданчика тонкую пластину полированного серебра, несколько стеклянных бусин, иглу, бинт и маленькую чашу с водой.

Я напряглась при виде иглы.

Он заметил.

— Кровь брать не буду. Пока.

— Утешили.

— Я вообще чудесно утешаю, просто пациенты не всегда доживают до благодарности.

Каэл бросил на него тяжелый взгляд.

— Не пугай ее.

— Она в вашем доме с ночи. После этого мои шутки выглядят оздоровительными.

Я невольно улыбнулась.

И сразу пожалела, потому что Каэл это заметил.

В его глазах мелькнуло что-то странное. Быстро. Почти неуловимо. Не тепло, нет. Скорее удивление, что я вообще еще способна улыбаться.