Книга Ненужная избранница дракона, страница 40 – Виолетта Вейл

Не удивился.

Нет.

Он узнал имя. И боялся услышать именно его.

— Что ты знаешь о Селене Морр? — спросила я.

Он отвернулся к окну.

За стеклом небо было тяжелым, серым, без молний. Но в комнате все равно пахло грозой.

— Она была хранительницей зеркальной галереи при моей матери.

— И?

— И последней, кто видел княгиню Эйру живой.

Тишина легла между нами.

Я медленно села обратно на край кровати.

— Тогда мне нужно с ней поговорить.

— Нет.

— Каэл.

— Нет.

— Почему?

Он повернулся.

— Потому что после смерти моей матери Селена поклялась, что больше никогда не назовет правду первой. Если она заговорит с тобой, значит, Зерцало уже решило, что ты готова. А я не знаю, готова ли ты пережить еще одну правду сегодня.

Тепло.

В этих словах, как ни странно, было тепло.

Спрятанное под приказ. Под страх. Под привычку решать за других.

Но оно было.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы сейчас беспокоитесь обо мне или о том, что я узнаю?

Он не ответил сразу.

Потом сказал:

— Да.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ, который у меня есть.

За дверью послышались быстрые шаги.

Арвен вернулся слишком рано.

И по его лицу я поняла: плохие новости не просто пришли. Они прибежали.

— Слуга очнулся, — сказал он.

Каэл резко повернулся:

— Говорил?

— Одно слово.

Я встала, забыв о слабости.

— Какое?

Арвен посмотрел сначала на Каэла, потом на меня.

— Велисс.

Нара охнула.

Каэл замер.

А я вдруг поняла, что ловушка была глубже.

Слуга должен был назвать не Мирену.

Не Эдмара.

Не того, кто дал ему осколок.

Он должен был назвать меня.

Арвен тихо добавил:

— И умер сразу после этого.

Слуга умер на слове «Велисс».

В Грозовом Шпиле этого оказалось достаточно, чтобы половина дворца решила: виновата я.

Не вслух, конечно. Вслух здесь почти ничего не говорили прямо. Вслух звучали другие слова: «тревожно», «непредвиденно», «надо защитить дом», «совет обязан принять меры». А за ними уже шепталась настоящая фраза: ненужная избранница принесла смерть.

Я стояла в спальне, держась за спинку кресла, и смотрела на Арвена.

— Он точно умер?

Глупый вопрос.

Но иногда человек спрашивает не потому, что надеется на другой ответ. Просто не может сразу впустить в себя тот, что уже прозвучал.

Арвен был мрачен.

Без привычной сухой насмешки его лицо стало старше.

— Да.

Нара тихо всхлипнула.

Каэл стоял у окна, но больше не смотрел на небо. Его взгляд был направлен куда-то внутрь, туда, где уже складывались последствия.

— От чего? — спросил он.

— Сердце остановилось, — ответил Арвен. — Но не само.

— Магия?

— Печать молчания.

Каэл резко повернулся.

— На слуге дома Астерваль?

— Теперь уже трудно сказать, чья она была. Печать сгорела вместе с последним словом.

— Но след?

— Есть. Слабый. Очень аккуратный.

— Эдмар? — спросила я.

Оба мужчины посмотрели на меня.

— Что? — я устало опустилась в кресло. — В этом доме все делают вид, что нельзя произносить очевидное, пока оно не убьет еще троих. Я пока не привыкла.

Каэл сжал челюсть.

Арвен, наоборот, почти одобрительно хмыкнул.

— Очевидное редко является доказанным, госпожа Лиара. Особенно если у очевидного есть титул, место в совете и привычка переживать чужие подозрения.

— Значит, доказательств нет.

— Есть труп, запрещенный осколок, ваше имя в его последних словах и много желающих сложить из этого удобную картину.