Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 57 – Таша Ким

Ульяна увидела его во дворе. Сердце подпрыгнуло к горлу и забилось где-то там, мешая дышать. Она выбежала навстречу, не чувствуя под собой ног.

— Матвей! — крикнула она, и голос сорвался.

Тимошка, игравший во дворе с деревянным мечом, обернулся на крик и замер. А потом с восторженным визгом бросился к отцу.

— Папка! Папка вернулся!

Матвей поймал сына здоровой рукой, прижал к себе и тут же поморщился от резкого движения.

— Тихо ты, воин! — засмеялся он. — Папка твой ещё не железный!

Ульяна подошла и остановилась в шаге от них. Она смотрела на мужа, и слёзы текли по щекам сами собой.

— Ну что ты, Уля? — его голос стал мягче. — Чего плачешь? Я же дома.

Она бросилась к нему, обняла, насколько позволяла его поза и перевязь, и уткнулась лицом в его плечо.

— Я боялась... Я так боялась за тебя...

Он поцеловал её в макушку.

— Глупая... Куда ж я от тебя денусь? Вчера только виделись, А сегодня решил, все, хватит, домой хочу...У меня тут... — он свободной рукой погладил её по животу. — ...самое главное сокровище.

Жизнь в избе закипела с новой силой. Матвей был ещё слаб для работы в кузнице — силы в руке не было, молот не удержишь. Да и товара для весенней ярмарки было кот наплакал. Решили не ехать. Староста Ефим обещал взять остатки и поторговать от их имени.

Но без дела Матвей сидеть не мог. Он брался за всё понемногу.

— Забор у нас того и гляди завалится, — ворчал он, примеряясь к столбу. — А ну-ка, Тишка, подай мне тот кол!

Тимоша с важным видом подавал отцу инструменты, чувствуя себя незаменимым помощником.

Но главным его проектом стали качели. Идея была Ульяны.

— Смотри, — говорила она вечером, сидя у окна и глядя на старую липу, что росла посреди двора. — Ветки у неё толстые, крепкие. Если верёвку покрепче привязать да доску положить... Тимошке радость будет.

Матвей посмотрел на неё с нежной усмешкой:

— Хозяйка моя... Всё-то у тебя для радости мысли.

На следующий день он взялся за дело. Выстругал широкую, гладкую доску, отшлифовал её так, что ни одна заноза не грозила. Нашёл в сарае толстую веревку, проверил каждый узел.

Когда всё было готово, он подозвал сына:

— Ну что, сын? Испытателем будешь?

Тимошка с визгом забрался на доску. Матвей легонько толкнул её здоровой рукой.

— Лечу! Лечу! — кричал мальчик, взлетая к самым нижним ветвям липы.

Ульяна стояла на крыльце и смотрела на них. На мужа — сильного, пусть и раненого, но живого. На сына — счастливого и румяного. На старую липу, которая теперь хранила их смех. Весна бушевала вокруг: цвели яблони в саду, пели птицы, солнце заливало двор тёплым светом.

Вечером они сидели на крыльце. Тимоша уже спал в избе после насыщенного дня. Варя копалась на огороде. Воздух был тёплым и пах цветущей сиренью из палисадника.

Матвей обнял Ульяну одной рукой за плечи. Она положила голову ему на здоровое плечо.

— Как ты? Правда хорошо? — тихо спросил он.

— Правда хорошо, — ответила она так же тихо. — Только... только я тебе кое-что сказать должна.

Он повернул к ней голову:

— Что случилось?

Ульяна улыбнулась:

— Ничего плохого. Совсем наоборот. Помнишь Марьяну?

— Как не помнить? Спасительницу нашу.

— Она мне сказала... — Ульяна замолчала на секунду, собираясь с духом. — Она сказала... что у нас будет двойня.

Матвей замер. Он отстранился и посмотрел на неё так, будто видел впервые.