Книга Пленница жестокого Севера, страница 3 – Анна Рейнс

Меня всю передергивает от отвращения и ужаса. Крепко стискиваю зубы, пытаюсь отвернуться, бью его руками, но он словно не замечает. До боли стискивает волосы на моем затылке.

Отрывается только затем, чтобы сказать:

— Хочу, чтобы в свою брачную ночь с Владыкой ты вспоминала мои прикосновения. А потом… я буду приходить ночью в твою постель. Как это уже делал множество раз.

Он действительно приходил — когда мы были еще совсем детьми, и я боялась темноты. Вот только не для того, чтобы успокоить. Рассказывал страшилки, что доводили меня до истерики.

— Что ты несешь? — кричу я. Слышу… нет, скорее каким-то шестым чувством улавливаю чей-то тихий вдох. Поворачиваю голову и вижу ее. Незнакомую служанку, что стоит в проеме двери.

Смотрит на нас расширившимися от изумления глазами. Пухлый рот приоткрыт. Фьор медленно отстраняется. Отпускает меня и отходит на шаг. Смотрит только на девушку. Я гощу в замке Владыки уже две недели, но ни разу ее не видела. Почему-то сейчас это беспокоит меня особенно сильно.

Взгляд брата становится острым, опасным.

— Не беспокойся, Мирайя. Я со всем разберусь.

— Что… — обессиленно кидаю в его удаляющуюся спину. Быстрее, чем я могу что-то предпринять, он уводит служанку. А я не могу заставить себя ему помешать.

Меня трясет от пережитых эмоций. Губы огнем горят, и я поспешно вытираю их ладонью. Внутри расползается ядовитый ужас. Не знаю, что она видела и слышала, но если это до ушей Владыки дойдет…

Он откажется от меня.

Еще до свадьбы.

Весь остаток дня я как на иголках сижу. Тщательно умываюсь с мылом до тех пор, пока кожу не начинает стягивать. Даже рот с ним полощу, помня, что драконы могут учуять чужой запах. Распускаю волосы, так как прическа безнадежно испорчена.

С трудом успокаиваюсь. После прикосновений Фьора чувствую себя грязной, оскверненной. Страшно думать, что бы произошло, если бы не та девушка.

Муки совести съедают меня. Надо бы узнать, что сказал ей брат. Завтра. Я все ей объясню и поблагодарю за помощь. Возможно, даже выдам компенсацию, если муж разрешит. Если свадьба вообще состоится…

Вопреки моим сомнениям она все-таки состоится. Я иду по коридору из живых людей к Айварсу Вальдрейк — Владыке Севера. Фьор стоит в отдалении и смотрит на меня не отрываясь. В его руках — тяжелый золоченый кубок. Горят ритуальные огни, хор голосов тянет песню: о суровой зиме, стуже и любви, что способна растопить даже вековые льды.

Мои щеки горят огнем, сердце бьется раненой птицей. Склоняю голову перед Владыкой. Изумленно замираю, услышав то, что мне говорила, пожалуй, только мама.

— Ты очень красивая, Мирайя.

Мое влюбленное сердце тает, в горле встает ком. Все происходит словно в каком-то тумане, и я постоянно жду подвох. Наши руки связывают лентой, дают испить из одной чаши. И после того как брачные узы наконец-то заключены, наступает пир.

А за ним брачная ночь.

Фьор ошибается. В моей голове ни на секунду не всплывают его грязные прикосновения. От поцелуев мужа кружится голова, и слабеют ноги. Его руки повсюду — заставляют мое тело гореть и плавиться. Я даже обещанной боли почти не испытываю. Так, легкий дискомфорт, прежде чем всю меня накрывает невиданным наслаждением.

А потом…

Чистые простыни. Замкнутое выражение его лица. Банкетный зал. Ригер, приведший служанку. И ее тихий голос, что обвиняет меня перед сотней гостей в связи с собственным братом. А еще в том, что по моему приказу ее избили и закинули в чулан.