Книга Ретрит, страница 123 – Елена Владимировна Добрынина

Именно с таким настроением она ехала на свой первый в этом сезоне балл. Бал, на котором ей суждено было встретить его — Дмитрия Васильевича Арсеньева.

* * *

Их первая встреча после бала случилась внезапно для девушки. Мари торопилась в костёл. С того дня, как покой её был нарушен прекрасным и, как оказалось, искусителем Арсеньевым, Мари старалась больше времени проводить в церкви. Только там, в умиротворенной тишине под гулкими сумрачными сводами она чувствовала себя под защитой. К тому же, это был один из немногих способов отделаться от матери. Ханна Бориславовна не любила церкви и бывала в ней ровно столько, дабы не прослыть не соблюдающей приличий.

Мари же в костёле нравилось. Тихо, трагично играл орган, и пастор читал проповеди на латыни. Все чувства Мари укладывались в душе, и она принимала свою в общем-то безрадостную жизнь со смирением.

Жизнь эта была не похожа на ту, о коей Мари читала в книгах — в романах Ричардсона и Филдинга. Не было в ней романтики, как и приключений не было особенных, разве что тот случай с падением в пруд выбивался из колеи. Но и о нём теперь больно было даже вспоминать, ибо тот, мечтами о ком она жила три года, представляя себя героиней романа, оказался таким же как все мужчины.

Месса кончилась и Мари поспешила выйти на воздух. Она замерзла, хотелось поскорее в тепло, но и домой не хотелось. Там вновь назидания слушать и нотации матери. Мари вышла из приоткрытых дверей, пытаясь отыскать глазами извозчика. Рядом семенила приживалка матери, её престарелая тётушка, а по совместительству — соглядатай за Мари, приставленная мадам Ренне.

Они направлялись к карете, когда девушку вдруг окликнули:

— Мария Карловна!

Она испуганно обернулась на голос и разглядела компанию мужчин, среди которых был и Дмитрий Арсеньев. Он отделился от друзей и пошел ей навстречу.

— Садитесь, тетушка, я сейчас, одну минуту только. — Торопливо попросила Мари.

Та недовольно заворчала, запричитала о приличиях. Но Мари не слушала. Ей-ей, завтра же мать запретит ей ездить к мессе самой, ибо тётка обязательно донесет. Но Мари не было до того дела. Все существо её затрепетало, как только она узнала голос окрикнувшего её офицера.

Дмитрий Васильевич в два шага преодолел расстояние меж ними. И вот уже он целует ей руку в перчатках, приветствуя.

— Вы так скоро исчезли с бала у Нарышкиных, что я встревожен был, как вы себя чувствуете? Говорили, будто вы лишились чувств, пока я отходил за лимонадом.

В Мари всколыхнулась обида. Знает она, за каким лимонадом он уходил.

— Мне стало дурно, вы правы, и маменька увезла меня домой.

— Я хотел навестить вас с визитом, но, к сожалению, не успел получить приглашение. Я так корил себя, Мари, за то, что покинул вас! — С жаром проговорил Дмитрий, а руки своей от её ладошки так и не отнял.

— Вам, верно, было чем заняться. Я не сержусь, Дмитрий Васильевич. — Мягко вынула ручку из мужской крупной ладони Мари.

Дмитрий был одет по форме — или ехал в полк, или возвращался со службы.

Надо признать, этот костёл она специально выбрала, так как он был совсем рядом с расположением его Преображенского полка.

— Простите меня, Мари! Обещаю больше не совершать подобных ошибок.

— Вы ничего мне не должны, — повторила девушка, потупив взгляд.