Книга Ретрит, страница 124 – Елена Владимировна Добрынина

Ей надобно было уйти, становилось неприличной их беседа на виду у всех. Но так не хотелось завершать это неожиданное, но столь желанное свидание.

— Мне пора теперь в полк, друзья ждут, — с сожалением произнёс Арсеньев и тут же добавил жарко. — Вы будете здесь завтра на утренней службе?

В сердце Мари вспыхнула надежда. Неужели, можно будет вновь увидеться им?

— Я не могу того обещать. — И поспешила к извозчику.

Дмитрий проводил её и помог сесть в коляску. Галантно поздоровался с тёткой и Дуняшкой и поклонившись, распрощался с ними.

— Негоже это, — проскрипела старая тётка противным голосом. — Матушка будет недовольна и мне попадет.

— А вы не говорите, тётушка, — взмолилась Мари. — И матушка, и Леопольд знакомы с Дмитрием Васильевичем. Он подходил осведомиться о моем самочувствии. Он тоже был на балу, когда мне поплохело.

— Так, коли я не скажу, другие скажут. — Поджала губы старая карга.

— Я вас прошу, не говорите, миленькая! Он просто спросил, как я себя чувствую. Вряд ли тут были наши знакомые. А скажете, так матушка запретит нам выезжать даже к мессе. Вы же тоже не хотите сидеть взаперти дома.

В этом был резон. Старуха задумалась на миг, а потом изрекла:

— Ладно уж, бедовая, — смилостивилась тётка. Ей, видимо, составило удовольствие решать участь других людей, но Мари было все равно — лишь бы мать не узнала об их с Дмитрием встрече.

— Благодарю Вас от всего сердца! — Мари не смогла скрыть своего счастья. От радости она готова была руки целовать старушке.

— Ну-ну, будет! Эх, — мечтательно прикрыла глаза тетка. — Я тоже была молодой и влюбленной.

Мари и правда, была благодарна престарелой родственнице, ведь этот день подарил ей свидание с Арсеньевым и призрачную надежду на новую встречу с ним.

— Тебя пригласила княгиня Суворова, а ты молчишь? — Разгневалась матушка.

Мари вжалась в стул. Завтракать расхотелось.

— Я не желаю ехать к ней с визитом. — Выдавила из себя.

— А это не тебе решать, глупая! Подумать только, — Ханна Бориславовна гневно бросила белоснежную салфетку на стол. — Невестка покойного фельдмаршала приглашает в гости, а она артачится! В этом доме мое слово — закон! Ясно тебе?

Мари сжала челюсти и покорно кивнула. А внутри рождался протест. Молчаливый, не высказанный, он уже плескался где-то в глубине души.

— По каким дням принимает княгиня с визитами?

— По четвергам, матушка.

— Вот и чудно! Послезавтра и поедете.

— Вы можете поехать без меня. — Понимая, что это напрасно, но все же предложила девушка.

Брови матери поползли вверх в изумлении.

— Мари, — дружелюбно, даже слащаво вмешался в разговор Лео. — Приглашена ты. И мы не можем явиться без тебя, ты же прекрасно знаешь правила, сестрица.

— Я не хочу видеться с княгиней. Она мне не понравилась.

— Das macht absolut keinen Unterschied*, — продолжал Лео говорить с ней, словно с ребенком. — В Свете важны лишь связи и положение. Войти в круг Суворовых — значит, обеспечить себя многими и многими полезными знакомствами. Ты не имеешь права пренебрегать ими, ежели сие может улучшить наше бедственное положение.

Мари держалась из последних сил. Она бы привычно стерпела гнев родительницы, но этот тон Лео, когда говорят то ли с ребенком, то ли с лишившимся ума человеком, был невыносим. Подбородок дрогнул и с глаз скатилась предательская слезинка.