Книга Ретрит, страница 132 – Елена Владимировна Добрынина

Мари негодовала, зачем все это? Ведь решено самим Императором, получено согласие той же матушки, Дмитрий и она счастливы называться обрученными, женихом и невестой. Так для чего ей теперь проводить свои вечера не с женихом, от которого матушка словно скрывала ее, а с ненавистным графом Хрептовичем? Это было выше понимания девушки.

В очередной приезд графа Мари едва выдержала его тяжелый взор. Ей хотелось спрятаться от него, исчезнуть, только бы не находиться под гнетущим взглядом. Сегодня мать опять сказалась простуженной, отказала Мите в визите и тому пришлось уехать не солоно хлебавши. Но это была ложь — в доме никто не хворал. Зато позже в гости явился Ириней. И началась пытка.

Как только он покинул дом, мать вернулась в гостиную. Мари крепко сжала в руке Митин подарок — четки из вулканита. Ей казалось, что они защитят, не дадут матери разрушить ее хрупкое счастье.

— Ты вела себя отвратительно. — Заявила Ханна Бориславовна с порога.

— Я была почтительна, как того требует этикет.

— Это же надо! Такой человек навестил её, а она сидит со скучным видом, будто оглоблю проглотила.

— Мне не интересен граф. Меня волнует моя свадьба. — Подала голос Мари и тут же пожалела, что эти слова вообще слетели с ее уст.

Лицо Ханны Бориславовны перекосило от злобы:

— Не смей мне напоминать об этом. Помолвка — ещё не свадьба! Я поспешила, совершила ошибку, но сделаю все, чтобы ее исправить. — выплюнула с ненавистью Ханна Бориславовна.

Мари пришла в ужас. Так не бывает. Если просватали, назад дороги нет! Или?

— Нет, матушка! Я прошу вас, умоляю, не препятствуйте! Вы же дали согласие! — Мари была близка к истерике.

— Мало ли, что я дала! Он же нищ, как церковная мышь. Хочешь скитаться всю жизнь по гарнизонам? Прозябать среди болот под Новгородом или где там у них имения?

— У Мити много земель, он сказывал. У нас будет дом, он будет служить, добьется регалий и почестей. Ему уже благоволит Александр Павлович. Он же наградил его за дело при Голымине.

Мать саркастически расхохоталась. В этот момент она показалась Мари страшным чудовищем — с такой ненавистью Ханна Бориславовна упоминала об Арсеньеве.

— Ах, Мари! Какая же ты у меня еще глупая! Любовь Императора слишком скоротечна. Сегодня он благоволит одним, а завтра уже и не замечает их. Я тоже поверила твоему папаше, что обещал мне златые горы, да только итог всех жен офицерских — сидеть в гарнизоне или в имении с малыми ребятишками, пока он между муштрой на плацу и любовницей посещает Собрание, проматывая там последнее в карты.

— Митя не та… — Мари даже договориться не успела, как получила от матери оплеуху и от неожиданности и страха схватилась за щеку той рукой, в которой были чётки.

— А это что такое? Откуда? Он подарил? — По испуганному лицу дочери мадам Ренне поняла, что попала в точку. — Чтобы я их не видела никогда большее!

Ханна Бориславовна закричала, словно обезумевшая, дернула дочь за руку, тонкая нитка натянулась и лопнула. Чёрные бусины покатились по паркету в разные стороны. В руках у девушки остался лишь маленький прямоугольный крестик, довольно грубо вырезанный из вулканита. Мари успела зажать его между пальцев, да тем и сберегла. На глаза навернулись слезы. Мать метнула уничтожающий взгляд и вышла из комнаты, хлопнув дверьми.