Книга Ретрит, страница 14 – Елена Владимировна Добрынина

Какое все-таки странное знакомство! Что оно сулит? Но, даже если и не случится между ними ничего больше, чем этот кофе в уютной кофейне, один плюс от свидания все-таки был: о Германе Мари почти не вспоминала. Все мысли ее отныне были заняты блондином с лучистым взглядом голубых глаз.

Вернулась домой Мари в смятенных чувствах. Зашла в прихожую, отомкнув тяжелые дубовые двери старинным ключом, разулась прямо у двери, ступая на скрипучий паркет. В квартире царил полумрак и лишь свет фонаря с улицы падал тусклым лучом в окошко. Он тянулся по паркету, но все равно едва доставал до входа в комнату и потому в коридоре было хоть глаз выколи.

Мари сняла пальто, шарф, повесила свое добро на вешалку у входной двери и пошла на кухню, пробираясь практически на ощупь. Выключатель в коридоре находился у самой кухни и это было крайне неудобно — шлепать в темноте до единственного источника света. На кухне, и тут заленившись искать клавишу выключателя, она прошествовала до раковины и налила себе воды прямо из-под крана. Ели бы мама увидела, разразилась бы целой лекцией о вреде нефильтрованной воды, глупо хихикнула Мари про себя. Интересно, а как к этому вопросу относится Дмитрий? Мысли о Юлианне Борисовне улетучились тут же, как Мари подумала о нем. И, хотя вечер продолжился вполне себе чинно-благородно и без неожиданных прикосновений, все ее чувствами теперь владел один человек. Дмитрий заверил, что они обязательно еще встретятся и поцеловал ей руку. На том и разошлись.

Воспоминания о том, как его теплые губы касались ее холодных пальцев, будоражили. Щеки Мари пылали. Зачарованно, со стаканом воды в руке Мари осторожно ступала в полутьме коридора. Ей оставалось пройти только зеркало и свернуть в проем жилой комнаты. Сама, не зная почему, девушка остановилась на миг и посмотрела в отражение. Из-за сумрака и небольшой врожденной близорукости, она толком не смогла ничего рассмотреть. Шагнула ближе, готовая увидеть знакомый образ, но в ужасе застыла. В зеркале, будто бы на экране телевизора, Мари увидела образ юной, стройной девушки в летящем светлом платье. Девушка разглядывала себя в зеркало, держа в руках свечу. Щеки ее пылали румянцем, и мечтательная улыбка поселилась в уголках губ.

У Мари от ужаса зашевелились волосы на голове. Она закричала не своим голосом и отпрянула от зеркала. Из рук вывалился стеклянный стакан и со звоном полетел на паркет, рассыпаясь на сотню осколков. Вода растеклась лужицей у ног девушки. Мари на ослабевших, будто ватных ногах сползла по стене коридора прямо на пол, все еще визжа. Но напрасно — никто бы не смог ей помочь, ибо в старой, петербургской квартире она была одна.

Подхватив свою сумку и сдернув пальто с крючка, прямо босиком по осколкам, ошалелая Маша вылетела прочь из квартиры. Тяжеленая дверь захлопнулась следом с оглушающим грохотом.

В чувство девушку привел только ледяной пол парадной. Стоять на давно не мытой, местами выщербленной метлахской плитке, правда, конца позапрошлого века босыми ногами — то еще удовольствие. Маша больше не кричала. Но ее все еще трясло, словно в лихорадке. Что это сейчас было? Что за привидение она увидела в зеркале? Ну, не показалось же ей в самом деле? А может, кофе и десерт, которым угощал ее Дмитрий Васильевич в кофейне галлюциногенный? Ну как? Как такое могло быть, чтобы взрослый и адекватный человек, совершенно здоровый психически, вдруг увидел в зеркале не самое себя, а чужой образ?