Книга Ретрит, страница 17 – Елена Владимировна Добрынина

Мари поморгала и как зачарованная прошла к дивану. Делать было нечего. Села, закатила штанину повыше щиколотки и осторожно попыталась опустить ногу в воду.

— Тут кипяток! — Вскрикнула, одергивая ступню. Дмитрий присел на корточки, картинно вздыхая.

— Ох, Мари, вы как дитя! Ей Богу! — Рассмеялся он и коснулся её пальцев. — Сейчас будем парить ножки.

Мужчина сказал так просто, лично, что у неё перехватило дыхание, а сердце забилось где-то в горле — так уже было! Так было. И в то же самое время девушка знала на двести, на миллион процентов, что такого просто не могло случиться. Никогда! Не в этой жизни.

И все-таки, странное чувство дежавю не покидало. Каждый человек хотя бы раз в жизни испытывал его. Когда ты знаешь, ощущаешь, что так уже было с тобою. И в то же время понимаешь, что это — абсурд и нелепость.

Дмитрий замер на миг, словно стал вдруг нерешительным. Потом усмехнулся, словно бы отмахиваясь от какого-то воспоминания. Зачерпнул рукой пригоршню воды и полил её на онемевшие женские пальчики.

— Ноги ледяные. — Бубнил себе под нос кавалер, а у Мари чуть не поехала крыша.

С трудом она смогла отогнать странное чувство, отрицая собственные ощущения. Они никогда не могли быть знакомы. Да у неё и женихов-то до Германа особенно не было, по пальцам можно перечесть. И ноги ей точно никто не мог парить. Господи! А может быть, в этой квартире творится что-то потустороннее? Распыляют что-то, что вызывает видения и странные, волнительные чувства?

Дмитрий тем временем почти полностью погрузил её ступню в таз. А Мари и не заметила, наблюдая за его золотистой макушкой.

— Давайте я сама. Я уже привыкла. — Отмерла она, приходя в себя.

Вторую ногу обожгло горячей водой, но было уже терпимо.

— И сколько так сидеть?

— Думаю, минут двадцати будет достаточно. У вас есть теплые носочки?

Мари покачала головой. Откуда? Разве думала она о том, что придется парить ноги.

— Ну, уж обычные-то носки имеются? — С напускным недоверием спросил мужчина.

— Обычные есть. — Улыбнулась Мари.

— Замечательно. Тогда сидите здесь, а я пойду на кухню и сделаю нам чаю.

Он поднялся и вышел из комнаты. Уходя, уже у дверного проёма обернулся и спросил, вновь обворожительно улыбаясь.

— Вы же угостите меня чаем?

— Конечно. — Только и сказала растерянная Мари.

Дмитрий кивнул и вышел. А она осталась сидеть в комнате. В дверной проём ей виден был уголок зеркала и Маша, кляня саму себя за трусость, все же отвернулась. Вдруг опять что-то привидится.

Пока молодой человек громыхал на кухне, и она знала, что он рядом, страшно не было. «Но ведь он уйдет рано или поздно», подумала Мари, с ужасом это осознавая. Как же она будет ночевать здесь одна?

Что же делать? Можно уйти сразу же после того, как квартиру в старинном особняке покинет её спаситель. Только вот куда ж ей податься? Гостиницу не забронировать, мест элементарно нет. Уже поздно, на улице темно и сыро. Может быть, попроситься с Дмитрием, мелькнула шальная мысль. Как это вообще будет выглядеть?

Но и остаться одной в этой странной квартире Мари не могла. И поэтому, когда Дмитрий Васильевич вошёл в гостиную, виртуозно неся в руках серебряный поднос с двумя кружками и тарелкой, невесть откуда взявшегося печенья, Мари, чтобы не передумать и не сомневаться, выпалила, удивляясь собственной смелости: