Книга Ретрит, страница 20 – Елена Владимировна Добрынина

Стояло утро. Не раннее, безысходное, когда просыпаешься с мыслью, что пора вставать на работу, а будто воскресное — неспешное, ленивое и обещающее целый длинный день. Мари удивилась: откуда тут, на Мойке, в городе, который одет в мрамор и гранит столько зелени?

Она приподнялась на локтях и поняла, что не узнаёт комнату. Вернее, она совершенно точно знала, что комната эта принадлежит ей. Везде были уютные и знакомые вещицы, которые она помнила и в то же время понимала, что никогда они ей не принадлежали. До чего же чудной сон! Вон, на столике в форме боба, который подарил ей папенька в честь первого ее бала, лежит брошенная с вечера щетка. Дуняша чесала ей волосы, да забыла прибрать.

Мари резко села на постели. Какая Дуняшка? Какой бал?

Где она вообще и почему так зелено за окном? На улице октябрь, за окном Петербург и серость.

— Встали, барынька? Бегу будить, а вы ужо поднялись. Спали-то, аки младенчик! — Девушка в длинном сарафане с заплетенной русой косой ворвалась в комнату, прошлепала босыми ногами по светлому паркету и поставила на небольшой столик у кровати деревянное ведро.

Мари округлила глаза от удивления.

— Вот, умываться вам принесла. Сейчас приведете себя в порядок и к завтраку спускаться можно.

Дуняша принялась наливать воду из ведра в расписной маргаритками фарфоровый кувшинчик. Она бегала по комнате, раскладывая полотенца и какие-то предметы на умывальном столике, вынимая сорочки и платье из резного, тоже светлого дерева шифоньера. Мари узнала щипцы для завивки волос, гребни и ленты. Что за чушь? Наверное, это просто сон! Точно. Просто сон, в котором после пережитого стресса с виденьем в зеркале, захлопнувшейся дверью и прочими странностями, её мозг придумал этот сон. Что ж, решила Мари, успокаиваясь, значит, будем играть по правилам сна. А если это ей только снится, то он обязательно закончится.

Девчонка принялась причесывать ее, усадив на мягкий стульчик с гнутыми ножками. Она вилась вокруг и болтала. Поначалу Мари даже не поняла, о чем рассказывает Дуня, но одна фраза выбила её из колеи, когда дворовая сказала:

— Ох, вы давеча и шуму наделали! — Всплеснула девчонка руками. — Вы-то спали апосля того, как ножки отпарили, а родители ваши, — Дуня заговорщики зашептала, — ох, и негодовали они. Ежели бы не князь, сосед наш, брат ваш на дуэль бы вызвал того господина. Кричал и махал пистолью, мол, это порочит вашу честь. Эко дело — барышня в одиночестве с ним осталась, так еще и ноги ей парить вздумали.

Мари прислушались. Ноги? Парить? Воистину, чудна работа мозга, хихикнула про себя. Эта сцена с Дмитрием у её ног, таз с кипятком у кушетки, все это было слишком не обычно и конечно же, отложилось в её подсознании.

Дуняша меж тем продолжала.

— На силу маменька ваша брата угомонили. Да и князь посодействовали. Убедили батюшку, что нет на вас греха и господин этот только лишь из воспитания озаботился вашим здоровьем. Боялся, что вы простынете. От пруда до Воронцовых ближе, вот и снес вас туды, а не к дому. Представляете⁉

Мари посмотрела на служанку. Наверное, надо что-то сказать? Дорогая Дуняша, ты болтай, болтай, я просто сплю и мой мозг выдает сейчас такие выкрутасы.

— Что ж дальше было? — Подавив смешок, спросила наконец Мари.

— Вот вы смеетесь, Мария Карловна, а дело-то серьёзно. Господин этот при дворе вес имеет, сам государь ему благоволит, так матушка ваша сказала, а потому раздувать не стали. Он клялся на Евангелие, — Дуняша перекрестилась, — что история сия останется в этом доме. А господин этот сегодня же отбыл дальше в Италию, куда и направлялся. Ну все, готово. Смотреться будем? Или лучше внизу? Там уже матушка ваша серчают, заболталась я. Завтрак на исходе, а вы все не спускались. Одну вас ждут.