Онлайн книга «Ретрит»
|
Дуня отошла на пару шагов и с восхищением воззрилась на Мари: — Что ж вы у меня хороша, барынька! Жениха бы вам хорошего, да знатного, да богатого! Как тот господин. Хотя батюшка ваш говорил за ужином, что он — бретер, а ещё легкомыслен и беден. — Дуняша поджала губы. — А нам таких не надобно. Снизу, словно в отдалении, раздался голос и девка, вытаращив глаза, принялась поправлять складки на платье Мари. — Ну все, спускаться вам надобно, а то матушка отругает. С этими словами она вытолкнула Мари в распахнутые двери, выкрашенные в белый цвет. Девушка оказалась в коридоре, длинном, со множеством высоких дверей по сторонам. И хотя это был сон, отчего-то она будто знала, куда идти. Прошла по коридору, рассматривая разрешенные по стенам портреты в тяжёлых, позолоченных рамах и повернула направо. Перед ней раскинулась лестница, мягким полукругом спускающаяся вниз, на первый, судя по всему, этаж. Мари так увлеклась сном, что и просыпаться не хотелось. Она любовалась этим необычайно красивым домом в классическом стиле. Хрустальные люстры под потолком и массивные позолоченные канделябры. Широкие карнизы, лепнина, картины в дубовых рамах, стены в утонченных обоях. А может быть, это — ткань, так искусно украшающая комнаты? Спустившись по лестнице, устланной толстым персидским ковром, она оказалась в холле. Где-то слева, в соседнем помещении были люди. Мари догадалась, что там столовая по характерному звону посуды. Там кто-то неспешно беседовал. Она обошла лестницу и пошла в столовую. Интересный, все-таки сон. Так, что же ещё ей подсунет воображение в это чудное видение? Двери в столовую были отворены. За столом завтракало несколько человек. Суровый седой господин резко говорил что-то по-немецки. Ему в тон отвечала женщина — дородная, в платье с множеством рюш, в чепце, завязанном на подбородке. Как костюмер, Мари сразу же отметила эпоху нарядов, которые увидела. XIX век, самое-самое его начало. Суровый господин бросил на неё недовольный взгляд и процедил. — Приветствую, дитя мое. — Gluten morgen!* Как спалось, Мари? — Женщина в чепце повернула к ней голову и придирчиво оглядела её с головы до ног. — Дитя, оправьте платье. Мари не понимающего уставилась на мадам. Что за ирония? Зачем эта тётка указывает ей. — Матушка, пусть Мари уже поест. Ты же проголодалась, сестрица? Да и мы уже устали тебя дожидаться. — Обратился к ней третий присутствующий в столовой. Мари посмотрела на него. Это был молодой человек, очень модно одетый, по всем правилам того времени. Этакий франт. Он церемонно разложил салфетку на коленях и приступил к завтраку. Мадам в чепце, судя по всему их мать, указала ей на зеркало, стоявшее между двух окон, совсем такое же, как в коридоре злосчастной квартиры. Жест женщины не предполагал ослушания, слишком сурово сдвинуты были брови. Мари молча пошла к зеркалу. Странный, однако, сон. Шаг, другой. Она видела, как в открытые окна столовой лезли ветки цветущей сирени. Значит, май. Мари остановилась у зеркала и взглянула в него. В отражении она увидела миловидную девицу с каштановыми, только что уложенными Дуняшкой волосами, и испуганными, карими глазами. Ту самую, что явилась ей в зеркале накануне. Мари отшатнулась в ужасе и… проснулась. * * * * Gluten morgen! — Доброе утро (нем.) |