Книга Ретрит, страница 22 – Елена Владимировна Добрынина

Мари резко подскочила на кровати. Сердце колотилось где-то то в горле. Её трясло от ужаса, глаза были на мокром месте. Двери в спальню с грохотом распахнулись и в комнату в одном белье ворвался Дмитрий.

— Что случилось, Мари? Почему вы кричали?

Видно было, что он сам ещё спросонья, поэтому вломился в помещение практически неглиже.

— Я кричала?

Странно, но Мари этого не помнила. В памяти стояла лишь сцена в столовой, когда она посмотрела в зеркало.

— Да, и честно признаться, я подумал, вас тут натурально убивают. — Выдохнул мужчина и присел на край кровати.

На автомате Мари подтянула ноги под одеялом под себя, освобождая ему место. В комнате царил полумрак, за окном противный октябрьский дождик барабанил по отливам и Мари вдруг ощутила странную тоску по майскому саду, по тёплому и светлому дому, что при виделся ей во сне. Если бы не отражение, которое вновь так её напугало.

— Так почему вы кричали? — Повторил свой вопрос молодой человек.

— Мне приснился сон. — Растерянно проговорила Мари, ещё до конца не осознавая себя здесь, в этой странной квартире.

— Кошмар? — Голос Дмитрия окончательно вернул её в реальность.

И девушка вдруг поняла, что сидит в одной строчке перед мужчиной в трусах и вспоминала свой сон. Господи!

— Нет, вовсе не кошмар. — Мари натянута одеяло чуть ли не до подбородка. — Все в порядке уже, все хорошо.

— То есть вы кричали просто так? И даже не скажете, что вас так напугало?

— Я не знаю, я… просто… — Мямлила Мари.

Она старательно пыталась не смотреть на его обнажённую грудь, отводя взгляд. Чтобы закончить этот весьма необычный разговор, пришлось выпалить скороговоркой:

— Я даже не поняла, что кричала. Мне снился какой-то дом, очень красивый, старинный. Меня одевала дворовая девчонка, болтала со мной, причесывала, а потом я спустила к завтраку. И все.

— И все? Отчего же тогда вы так напуганы были, когда я, вошёл? — Дмитрий Васильевич осекся.

Теперь и он осознал, в каком виде предстал перед Мари, которая с самым заинтересованным видом, на который только была способна, рассматривала сейчас лепнину на потолке. Что она могла бы разглядеть в темноте, было неясно, ясно было одно — девушке жутко неловко присутствие его в таком откровенном виде.

— Ох, Мария Карловна, простите. Черт! Я ушёл.

Дмитрий вскочил с кровати, где сидел у ног Мари и молниеносно скрылся за дверью.

— Вы так неожиданно закричали, что я подумал, вас убивают. Простите ещё раз! — Извинялся он из гостиной.

Мари, наконец, опустила взгляд. Ей вдруг сделалось смешно — ну, что она в самом деле, никогда не видела мужика в трусах? В театре актёры никого не стесняются, иногда переодеваются чуть ли не за кулисами, чтобы побыстрее было, если того требует сценарий и режиссёрская задумка.

А может, именно этот мужчина вызывает в ней такие противоречивые чувства? Неловкость и одновременно с этим любопытство. Чтобы не думать об этом, Мари вспомнила, как Дмитрий пятился задом к двери и расхохоталась уже в голос.

— Простите меня, Дмитрий Васильевич. Вы за меня переживали, а я…

— Главное, что с вами все в порядке. — С лёгкой обидой выдал голос из-за дубовой двери.

Он и не думает идти спать? Так и будет стоять тут, и дуться до утра?

— Дмитрий Васильевич, не обижайтесь, просто вы все время меня смущаете. То вопросами, то своим видом. — Мари подавила смешок. — Я благодарна вам за беспокойство. Вы исполнили своё обещание — пытались меня защитить.