Книга Ретрит, страница 25 – Елена Владимировна Добрынина

— О чем вздыхает ваше очаровательное сердечко, прелестная Мария Карловна? — Раздался позади Мари голос. Дмитрий материализовался словно бы из воздуха. Военная служба научила его передвигаться не слышно и порою сие умение он использовал совершенно не по назначению.

Мари вздрогнула:

— Вы напугали меня, Дмитрий Васильевич! Подкрались незаметно, аж дух от страха чуть не отлетел. — С укором, но нежно сказала она. Так, что наверняка знала: он не обиделся. Однако ж, поворотиться помедлила.

Молодой человек приблизился, легко коснулся её плечика. И Мари почувствовала, как он взволнован.

— Прошу простить меня, сердце мое, моя драгоценная Мари. Это издержки службы. Я теряю волю и разум, когда нахожусь рядом с вами. Когда я ловлю ваш взгляд, то мечтаю лишь об одном — утонуть в этой пучине. Мне лучше бы никогда не встречаться с вами, так было бы безопаснее, но тогда бы я не имел сего великого счастья слышать вас, видеть, целовать ваши милые, озорные пальчики.

Сердечко Мари отчаянно затрепыхалось, забилось нарочно громко, она покраснела и потупила взгляд, хоть и стояла к нему спиною, отчаянно уцепившись в перила беседки и зажав в руке вышитый кружевом батистовый платочек.

— Вы согласны стать моей женой, Мари? Я могу просить вашей руки? — Повторил свой вопрос Дмитрий и осторожно повернул её к себе.

Девушка прикрыла глаза и, будто нырнув в омут с головой, кивнула ему. Она решилась. И будь, как будет.

— Это ли не счастье, милая моя, прелестная, невероятно прекрасная Мари!

Дмитрий восторженно сжал ее маленькие пальчики в своих крупных ладонях и поцеловал их так страстно, что новая волна жара окатила Мари с головой.

Это жест был так откровенен, что у Мари закружилась голова. Девушка слабо улыбнулась. С её юной души будто бы свалился огромный камень — тяжёлый, многопудовый. Она наконец-то решилась и передала своим согласием собственную судьбу в руки Мите.

— Мари! Mein kleines Mädchen*! — Услыхала Мари голос матери.

Она в испуге отпрянула от новоиспеченного жениха. Девушку явно искали. Кажется, Мари даже разглядела, как по тропинке на той стороне пруда в сторону беседки в желтом, прогулочном капоте шла графиня Ренне.

— Вам пора, Дмитрий Васильевич! Пора!

В глазах суженого мелькнули бедовые искры. Кажется, он готов был явиться пред очи будущей тещи прямо сейчас, но испуганный вид Мари охладил его пыл.

— Только ради вас, Мари, я готов ждать! — Страстно зашептал Арсеньев, мимолетно целуя ее в щеку, и добавил, удаляясь. — Только ради вас, сердце мое! Увидимся на балу у Воронцовых!

* * *

Mein kleines Mädchen* — моя маленькая девочка (нем.)

Маша с сожалением открыла глаза. Тусклый луч утреннего октябрьского солнца пробивался в окно, пытаясь достать до ее носа. Мари завозилась, вспоминая чудесный сон. Казалось, аромат пожухлой травы еще витал где-то в ее ноздрях, а ладонь согревало тепло любимого. Не открывая глаз, девушка усмехнулась сну: это же надо до такого додуматься, что ей приснилось свидание у пруда с Дмитрием Васильевичем.

Озарение пришло слишком неожиданно. Мари испуганно открыла глаза и тихо повернула голову. На краю кровати, прямо в джинсах и футболке рядом с нею спал вчерашний знакомец. И рука ее покоилась в его руке.

Черт! Волна странного чувства, в котором смешались стыд и удовольствие, накрыло с головой. Мари осторожно, практически перестав дышать, вытянула свою ладошку из плена и, откатившись в другую сторону кровати так тихо, как только могла, поднялась с постели. «Только бы не разбудить!» — билась в висках мысль, когда она кралась в одной футболке к выходу.