Книга Ретрит, страница 163 – Елена Владимировна Добрынина

Мари с трудом разлепила тяжелые веки и тут же зажмурилась от яркого белого света, которым было залито помещение. После темноты он неприятно резал глаза и заставлял интуитивно жмуриться. В носу до сих пор стоял химический запах, а во рту пересохло так, будто девушка не пила неделю. Мари облизала пересохшие губы и наконец смогла открыть глаза пошире, привыкая к свету галогенового светильника.

Она лежала на кушетке посреди белого прямоугольного помещения, а над головой её светила эта треклятая больничная лампа. Мари осторожно повертела головой. Затекшие мышцы отозвались болью. Стало понятно, что она действительно лежит посреди палаты на больничной кушетке — твёрдой и холодной. Даже не удивительно, и ослу понятно — она находится в клинике. Значит, её тоже похитили и она, дура дурой, сама поспешила в лапы преступникам. Так же, как летит на огонек фонарика маленький отважный мотылёк. Летит, не думая, что обожжет крылья и рухнет замертво. Мари пошевелила руками и поняла, что они связаны в запястьях каким-то хитрым узлом — попробуй развяжи. Зато ноги были свободны. Видимо, похитители решили, что это — лишнее.

Девушка сделала неимоверное усилие и поднялась. Это далось ей с большим трудом — когда руки связаны, сложно себе помочь, ведь, тело лишено даже элементарной опоры. Пытаясь обойтись без помощи рук, Мари оперлась поечом о стену, у которой стояла кушетка. Помогала себе, упиралась в кушетку, чтобы подняться. Через несколько, по ощущению бесконечных, минут ей удалось-таки сесть. Голова отчаянно кружилась. Скорее всего это было действие препарата, которым девушка надышалась, когда её вырубили.

Мари обвела затуманенным взглядом комнату и обнаружила на кушетке напротив мужчину. Голова его была повёрнута к противоположной стене и Мари сначала не могла рассмотреть лица, а потом сердце отчаянно забилось, узнавая. Да разве ж можно было не узнать этих пшеничных волос, что в беспорядке рассыпались по синей кожаной лежанке?

— Митя! — позвала она удивленно, сползая с кушетки.

Ноги подкосились от слабости и Мари чуть не упала, не удержав равновесия. Больно шлепнулась на одно колено, но уже через секунду смогла подняться и шатающейся походкой дойти до Арсеньева.

— Митя, ты слышишь меня! — позвала она снова.

Мужчина зашевелился и повернул к ней голову. Взгляд его был расфокусирован и блуждал по лицу Мари.

— Митя, это я, Мари! Ты слышишь?

Мужчина криво усмехнулся и прошептал, явно обращаясь к самому себе:

— Снова её голос. Но это лишь кажется. Я в клинике, Мари в безопасности, она далеко.

Ей сделалось страшно. Дмитрий выглядел в эту секунду безумцем, который не понимал, что происходит. Но она пересилила себя и позвала снова:

— Митя, это я, Мари. Это на самом деле я. Слышишь?

Арсеньев перевел на неё взгляд. Несколько раз моргнул, вглядываясь. И признал. Глаза его с трудом прояснились и Мари увидела наконец знакомое выражение лица.

С ужасом она обнаружила, что на щеке Арсеньева красуются царапины, а губа разбита, и в уголке запеклась кровь. Это говорило о том, что с Арсеньевым явно не церемонились.

— Мари? Откуда ты здесь? Это опасно. — Арсеньев выглядел встревоженным.

Девушка осторожно коснулась его щеки связанными руками.

— Я тебя нашла, это такое счастье! Мой милый, мой хороший Митя, прости меня за всё.