Книга Ретрит, страница 39 – Елена Владимировна Добрынина

Коротенькая пояснительная записка гласила, что Дмитрий Арсеньев и Сергей Марин были близкими приятелями князя в молодые годы. Все они служили в Преображенском полку, были сослуживцами. В томе, попавшем к ней в руки, сохранилось много писем от Сергея Марина. Девушка нетерпеливо перелистала и их, пытаясь отыскать те страницы, где полный тезка Дмитрия переписывался с Михаилом Семеновичем. Однако, ее постигло разочарование — писем полковника Арсеньева было хоть и немного, но, вот досада, объемные послания написаны были на французском. От обиды даже губу закусила. Ну как же так? Французского она не знала.

Лишь под конец раздела Мари наткнулась на письмо самого графа Воронцова к Арсеньеву, писаное по-русски. Взгляд ее зацепился за одну фразу, от чего сон, который хочешь — не хочешь накатывал на уставшую за день Мари, как рукой сняло:

«Сдѣлай милость, любезный другъ мой, ежели экспедиція ваша кончится миромъ, пріѣзжай поскорѣе назадъ и не оставайся въ Италіи».

То есть, где-то в период с 1803 по 1805 год Арсеньев бывал в Италии с какой-то таинственной экспедицией? Мари задумалась, пытаясь припомнить вехи из истории России до нашествия Наполеона. И никак не могла. Наконец она догадалась поискать сведения в интернете. Но то ли усталость взяла свое и Мари не могла четко сформулировать запрос, то ли еще что-то, но информации нашлось чертовски мало. Ей попадались ссылки на Наполеоновские войны, на разные столкновения в Европе, на Тильзитский мир 1807 года, но внятного ничего она так и не нашла. В конце концов, глаза стали слипаться и Мари клятвенно пообещала себе завтра заняться тем, чтобы отыскать побольше информации о полковнике Арсеньеве. С каким-то предвкушением даже она представила, как рассказывает о своей находке Дмитрию и, блаженно улыбаясь, Мари уснула, даже не выключив прикроватный светильник.

Мари собирали на бал. И пока служанки одевали ее, а верная Дуняшка завивала пряди, чтобы уложить их потом в замысловатую прическу, девушка думала. Все существо ее трепетало. Все-таки это был первый ее бал в новом сезоне. А еще Мари переживала потому, что в этот сезон должна была решиться ее судьба.

Негоже так долго сидеть в девках, твердила матушка и Мари, понимая неизбежность сего, хотела бы обрести счастье — выйти замуж за того, кто снился ей ночами с того самого майского утра три года назад, когда смелый незнакомец, назвавшийся попросту Дмитрием, вытащил Мари из пруда, а потом, стыд какой, отпаривал ее ножки в имении их соседа Михаила Семеновича Воронцова. О таинственном незнакомце Мари знала только одно — это сослуживец графа по Преображенскому полку и направлялся он куда-то заграницу. Больше малышке Мари не удалось ничего узнать, но оно и немудрено — такое не у кого спросить юной барышне, да и стыдно — а ну как, вскроется тот старый случай? Тогда майским утром три зимы назад в столовой Мари клятвенно обещала родителям, что ни словом не обмолвится о произошедшем ни с кем, особенно с соседями. Таинственный красавец, спасший ее, а Мари считала, что именно жизнью обязана Дмитрию, умчался на своем коне прочь в дальние края и больше о нем не было вестей.

Со временем образ его поугас в сознании девушки, случай тот померк под ворохом новых впечатлений, но неизменным оставалось одно — Мари видела незнакомца во сне. Взгляд его был отчего-то грустным, тоскливым, а на губах играла печальная полуулыбка. Дмитрий царствовал в девичьих снах, не давая забыть его и принуждая каждого кавалера, коего матушка пророчила Мари в женихи, сравнивать с таинственным сослуживцем соседа. Да все не в пользу великолепного преображенца.