Онлайн книга «Ретрит»
|
Больше всего посланий осталось от поэта Марина. Прямо через браузер в мобильнике Мари поискала в сети, кто это, и с удивлением узнала, что в свое время Сергей Никифорович был довольно известным в определённых кругах господином и даже сочинил для Преображенского полка, в котором служил, гимн. Письма Сергея Марина были полны искренней привязанности к друзьям — Михаилу и Дмитрию и тонкого, совершенно понятного и теперь юмора. Мари искренне хохотала, когда читала про таинственного Бижу, над которым подтрунивали и граф, и сам Марин. Несколько раз речь в письмах заходила и об Арсеньеве, о том, что тот был в очередной раз награждён. Марин рассказывал, как они проводят время, пока Воронцов служит на Кавказе, как проходят манёвры и учения полка. Для девушки это было незнакомо, а потому немного скучно. Книга убаюкивала, качала, увлекала фантазировать о былых временах, совершенно иных нравах и правилах. Незаметно для самой себя Мари снова уснула прямо с антикварным томиком в руках. Ей опять снился сон. Сначала девушка даже не поняла, где очутилась, но, осмотревшись, вдруг ясно поняла — она в небольшой кирхе, куда, проживая в сезон в столице, часто ходила с матерью. Она множество раз за эти три промозглых зимы бывала здесь и, кажется, знала место сие наизусть. Мари стояла сейчас на коленях в тишине церкви и ледяные гранитные плиты на полу студии её ножки даже сквозь теплые, наспех надетые шерстяные чулки. Ей было все равно. Сердце девушки сковал страх, губы твердили слова какой-то древней молитвы, тонкие пальцы перебирали чёрные, неровные бусины четок. Мари не слышала ни собственного голоса, ни каких-либо звуков с улицы. Так погружена была в себя, так давил её ужас. А в пустынной кирхе она была один на один с Богом. Плакать больше не было сил. Слезы высохли и только губы шептали слова молитвы. Молитвы за любимого, молитвы о спасении. Мысленно она принесла тысячу обетов и уже не знала, чем же ещё может заплатить за спасение? Только бы все изменить, все исправить. Она тогда бы никогда не поверила в то, что ей сказали, чем пригрозили. Она готова была отдать руку, голову на отсечение, чтобы вернуть все назад, но это было невозможно. Она чувствовала, знала, что пропасть разверзлась под их ногами и ни молитвы, ни обещания, ни её беззвучный, надрывный, горький плач никто не услышит. То ли судьба так жестоко пошутила с ними, то ли сами злые силы вмешались, но Мари чувствовала — все тлен. Чуда не случится. Но все еще перебирала браслет, переделанный в чётки, в руках, силясь сосредоточиться на молитве. И не могла. Мари вдруг вспомнила, как получила этот браслет из лавы в подарок от Дмитрия. Совсем недавно и так давно это было! Любовь закружила их, вознесла на вершину древней горы Олимп, о которой она когда-то читала в мифах, даря ложную веру, что они обрели своё счастье… …В тот день стояла удивительно теплая погода и Мари испросила разрешения у матушки выехать в коляске, дабы подышать воздухом. Её угнетала аура дома. Эти вечно поджатые материнские губы, извещающие, что Мари вновь не оправдала ожиданий. Леопольд, едва проснувшись после ночных гуляний, спустился из своей опочивальни злой и надменный. И одна Мари была счастлива лишь тем, что жила, что любила, да к тому же взаимной любовью. Который уж день после того бала Дуняшка приносила, пряча под тёплой, простовато связанной шалью, заветный, сложенный вчетверо лист. Это были письма от возлюбленного Мари. Она жила лишь ими, вдыхала их аромат, представляя, как Дмитрий торопливо пишет ей по-французски. Как признаётся в любви. Как обещает весь мир уложить к её ногам. Как просит, нет, требует встречи. |