Книга Ретрит, страница 58 – Елена Владимировна Добрынина

Мари захотелось уйти, чтобы не быть свидетелем чужих секретов, но ноги будто приросли к месту.

— Думается мне, многочисленные поклонники не давали вам скучать, Елена Александровна. — Чуть с насмешкой, однако все же ласково прошептал собеседник дамы.

Мари застыла. Она и дышать забыла, потому как голос этот она узнала б из тысячи, ибо принадлежал он Дмитрию Арсеньеву.

Осознав, кто объяснялся в тишине зимнего сада, Мари попятилась, чтобы уйти, но налетела на какой-то вазон. Он загромыхал, падая. Испугавшись быть застигнутой на месте преступления, мадемуазель Ренне понеслась к выходу из галереи. Прочь! Прочь оттуда, где он шептал Элен, пусть и с укором, но нежные слова. Слезы душили, и Мари, как не пыталась, не смогла скрыть их от присутствующих повсюду людей. Сколько же гостей было у Нарышкиных, сколько знакомых, что, казалось, с любопытством воззрились на неё. Пересудов не избежать, а посему нужно убираться из этого великолепного дома прочь. И поскорее!

Мари влетела в залу, где только что были танцы, и они скользили здесь с Дмитрием по паркету, исполняя всевозможные па из мазурки. Ах, как счастлива она была!

На Мари уставилась добрая сотня пар глаз. После полумрака коридоров и темноты галереи яркое освещение ослепило девушку. Мари застыла посреди залы, соображая. Как уехать отсюда сейчас же? Как убедить мать, что ей срочно нужно домой? Как свести на нет разговоры, которые после её стремительного появления, обязательно будут? Гости непременно озадачатся видом Мари. Столько вопросов и ни одного ответа. От людского хоровода у Мари закружилась голова, все поплыло перед глазами. Ей стало душно. Вдох, другой, но дышать нечем. Нить, связывающая её с реальностью, истончилась, порвалась и Мари, беспомощно глядя перед собой, рухнула без чувств.

* * *

— Девушка! Вы слышите меня⁈ Девушка! — Мари с трудом разлепила веки.

Кому она вдруг понадобилась? Почему её не оставят в покое? Как же хочется спать, а в глаза светят каким-то препротивным фонариком. Но… Откуда на балу, где она только что танцевала с Арсеньевым, а потом застукала его же с очаровательной Элен Суворовой, электрический фонарик? Мари резко села и осознала себя на кушетке в Красной гостиной. Вокруг толпились люди. Они охали и с любопытством рассматривали не яйца Фаберже, а то, чем закончится сцена.

— Что со мной было? — Спросила Мари, наперед догадываясь, каким будет ответ.

— Вы упали в обморок. — Ответила на вопрос приятная, сухонькая старушка.

Это — хранительница музея, которая посоветовала ей подышать воздухом у окошка, вспомнила Мари. Реальность медленно возвращалась, собирая, как пазл, картину произошедшего. Она гуляла по центру города и решила зайти в музей Фаберже, в котором отчего-то так ни разу и не бывала. В Красной гостиной у девушки сначала возникло чувство, будто Мари уже бывала здесь. Стало душно и она отошла к окну.

Значит, весь бал ей всего лишь привиделся в беспамятстве? Но как же так? Мари же явно все ощущала, будто на самом деле кружилась в танце с Арсеньевым, а потом застукала его с Элен Суворовой в зимнем саду. Откуда та вообще взялась в ее обморочном видении?

Девушка ничего не знала об этой женщине. Может, это — вообще выдумка и никакой Елены Александровны никогда не существовало. Тогда все объяснимо. И видение — лишь плод воспаленной фантазии и прерванного ночного сна.