Книга Ретрит, страница 90 – Елена Владимировна Добрынина

…Перед ее лицом закрываются со стуком белые двухстворчатые двери и ключ поворачивается в замке. Её запирают. Но Мари очень нужно на улицу, куда-то туда, где решится их судьба, где она может остановить беду. Девушка дёргает ручку двери, но тщетно — та накрепко закрыта. Бессилие и ярость охватывает ее, и Мари, уже не соображая, пинает дверь маленькой туфелькой, а потом хватает с резного столика-консоли увесистую вазу из «металлического» английского стекла, что привез в подарок маменьке Леопольд из Англии, и, устремившись к окну, бросает драгоценную вещь в него. Звон битого стекла и порыв ледяного ветра, что врывается в комнату, охлаждает пыл. На секунду Мари становится страшно: стекло стоит очень дорого. Но потом накатывает безразличие — ей теперь всё равно. И если её не выпустят, она переколотит все стекла в материнском доме. Ей очень, очень нужно попасть к Арсеньеву, остановить его, убедить, объяснить…

Чуть справа засигналила машина, предупреждая зазевавшегося человека о том, что светофор на пешеходном переходе сменился на красный. Мари вздрогнула, приходя в себя. Осознала себя на улице, полной машин и людей, с телефоном в руке. Что это опять было? Или всплеск эмоций вызвал новый приступ её неведомой болезни? Вдохнув наполненный влагой осенний воздух и немного успокоившись, девушка решила больше не медлить, а взять да позвонить по номеру, где предлагали пройти практику регрессии. В конце концов, она слишком вымотана снами, видениями, а теперь уже почти осязаемыми воспоминаниями о событиях, участницей которых никогда не была. Не в этой жизни. А в какой? Может, хоть там все станет понятнее?

Мари приехала в назначенное место за десять минут до озвученного времени. Она жутко нервничала, но поддержки искать было негде. Формально можно было позвонить Наталье, но той дольше объяснять будешь. С матерью Мари разругалась вдрызг и, честно признаться, к ней за поддержкой девушка пошла бы в последнюю очередь. Нервно теребя помятую рекламную бумажку с адресом, Мари вышагивала у парадной.

Два часа назад она закончила последнюю лекцию для общества любителей дворянского быта, смоталась на Приморскую за своим нехитрым скарбом и приехала в центр, где проводились практики регрессии.

Этот доходный дом на Малой Морской наверняка тоже был старым, но Мари сейчас это мало заботило. Прошлое, не спрашивая, ворвалось в её жизнь и сейчас все эти старинные двери, отделанные рустом фасады, лестницы с великолепной некогда лепниной больше пугали её, чем вызывали восторг.

Мари устала чувствовать себя сумасшедшей, устала от претензий матери, устала от погоды. Хотелось приехать домой, завернуться в плед, налить ароматного чаю и встретиться, наконец, с Арсеньевым. Только он, казалось, понимал Мари, как никто.

С мыслями об этом, девушка и вошла в парадное в попытке отыскать нужное помещение на первом этаже, переделанное под офисы. В одной из комнаток бывшего казенного учреждения и располагался, судя по всему, кабинет регрессолога.

— Вы ко мне? Мари? — Выглянула из потертой, выкрашенной в белый цвет, двери девушка с короткой стрижкой и замысловатой татуировкой на плече.

Ренне кивнула. Правда, она не помнила, чтобы называла своё имя, когда записывалась на приём, но этот факт отчего-то не вызвал подозрения. Думалось сейчас вовсе не о том — Мари волновалась.