Книга Восемь дорог Желтого источника, страница 152 – Елена Владимировна Добрынина

— Лживый лис! — спохватился демон и сделал быстрый шаг, выставив вперед клинок.

— Ты… обе… щал, — напомнил колдун, тяжело дыша. Воздух выходил трудно, с хрипами. Но было не до этого: сил еле хватало, чтобы не дать боли поглотить себя да сдерживать хлещущую из раны кровь.

Жестокосердный исторг очередной поток брани, завращал глазами, но все же остановился.

Тан Лан медленно провел по лицу тыльной стороной подрагивающей ладони, оттер губы и разжал онемевшие пальцы, позволив маленькому золотому слитку упасть на каменную плиту. Взгляд

скользнул по блестящим граням и остановился на верхней — совершенно гладкой, отполированной до зеркального блеска, ни намека на иероглиф.

«Проклятье!»

На плечи навалилась бесконечная усталость.

Сунди-ван почти торжествовал: посмеивался, даже в ладоши хлопнул.

— Ты снова проиграл, Волк. Как жаль… Что же ты намерен предпринять?

Колдун смотрел на звериные, но вполне узнаваемые черты, на ядовитую улыбку, обнажающую острые белые зубы, на мощные лапы с черными когтями, на пламя в круглых тигриных глазах — и не находил в себе ни ярости, ни даже раздражения.

— Это не ваше дело, — ответил он равнодушно и даже почти не удивился, когда после еще одного — оглушающего — хлопка черные стены сначала пошли рябью, заволновались, напомнив поверхность озера в ветреный день, а потом и вовсе оплыли, сбежали вниз и разлились по полу густой вязкой Тьмой. Она уже привычно окружила, обвилась вокруг мягким исполинским змеем, стирая понятия о пространстве и времени. Тан Лан без сопротивления позволил ей это, ибо она давала то, что было нужно ему больше всего — тишину и покой. Она не мешала концентрации, и он смог вернуть способность чувствовать боль — слегка, лишь чтобы понимать, что в теле нуждается в восстановлении — и мягко направить туда поток ци. Тьма с дыханием проникла в его тело, в кровь, разнеслась по венам, помогая очищать раны и сращивать ткани. Разум колдуна оставался тих и спокоен.

«Нет, Жестокий Тигр, я не проиграл, — думал он. — Что бы ни было дальше, я уже победил… Я оседлал тебя, будто коня, и поднялся с твоей помощью туда, куда тебе и не снилось. Всего-то потребовалось для этого умереть дважды».

Когда Тьма разжала свои ласковые объятия, он уже мирно спал, и на губах его блуждала улыбка.

Он единственный из всех действительно желал встретить здесь Цзя Циньху, и ощущения, испытанные при виде уродливого, звероподобного, но, вне всякого сомнения, его нового облика оказались весьма далеки от страха или ярости. Облегчение… огромное, непомерное, будто с плеч его пала гора.

Не зря… Всё, ради чего он жил последние годы… все усилия, жертвы, потери, сделки с совестью — всё было не зря: род Цзя утратил Небесный мандат, и отныне все члены его не могут считаться подлинными владыками Поднебесной. Не победа, пока еще нет, но и не поражение, а это уже немало. Значит, прав был Тан Лан. И он сам, что ему доверился. И имя Тяньжу — «небесная опора», даровал советнику тоже не зря.

Радости не было: он сомневался, что еще способен испытывать подобные чувства. А те отголоски, которые порой долетали легкими порывами ветра, смутно волнуя и тревожа, имели аромат лепестков снежной сливы. Он запретил себе думать об этом.

Удовлетворение… Пожалуй, так. И Тигр, разумеется, ощутил его за стеной из равнодушия и выверенных слов. И пролилось оно князю ада уксусом на раскрытую рану, резануло слух фальшивой нотой в мелодии циня… Оттого и поддался он ярости, в то время как сам Ян Байлун оставался спокоен.