Книга От винта, господин дракон!, страница 69 – Елена Владимировна Добрынина

Я сначала, к его удовольствию, бросила взгляд на ноги и только потом спохватилась: «Да нет у меня никаких шнурков..»

— А, погоди, — пригляделся он. — Это же не шнурок, а язык — мелет, что ни попадя.

Вот такого я уж точно спустить не могла: сама не заметила, как оказалась подле него, едва не тыча ему в грудь пальцем.

— Вы, кажется, собирались мне помогать, а не оскорблять…

Тяжелые ладони опустились мне на плечи.

— Умница, — похвалил дракон, и прежде, чем я сообразила, что мной в очередной раз подло манипулируют, развернул меня спиной к себе — и лицом к пропасти. — А теперь дыши, Ли… Дыши и смотри.

Я смотрела — и чувствовала, как привычно начинает кружиться голова — позолоченные склоны гор, розоватые отблески заката и небо — бескрайнее небо. Сейчас оно казалось настоящей бездной; высотой, с которой мне предстояло рухнуть вниз. Только сильные теплые руки на моих плечах удерживали от того, чтобы мешком осесть на землю.

— Страх здесь, Ли, в твоей голове. Ты не боишься, пока не вспоминаешь, что должна бояться. — Мерный низкий голос Алирийского успокаивал, и я нашла в себе силы дышать… Вдох-выдох… вдох-выдох… — Сыграем в «вопрос-ответ»? — неожиданно предложил он, — любой вопрос и можешь начать первой.

Искушение было велико. Я даже на миг забыла о страхе и стала думать, о чем же его спросить.

— О чем вы мечтаете? — выдала я наконец и замерла в ожидании ответа.

Дракон отозвался не сразу.

— Небольшая поправка, — проговорил он, — любой вопрос, кроме этого.

Голос его звучал все так же спокойно и непринужденно и, наверное, я могла бы настоять, но почему-то не стала.

— Хорошо, — согласилась послушно и заменила вопрос на другой, тоже не сказать чтобы очень удобный. — А та картина с водяными девами, над которой вы работали в веселом доме, вы ее закончили?

Над ухом раздалось фырканье. Мой вопрос ящера явно позабавил.

— Не закончил, — взгрустнул Экхарт. — Для этого нужна бы еще парочка сеансов, но что-то вдохновение меня покинуло…

«Вдохновение, ага». Я едва сдержалась от того, чтобы не ткнуть одного блудливого ящера локтем под ребра.

— Теперь моя очередь, — возвестил тот и спросил уже более серьезно: — Так для чего ты заставляешь себя бояться, Ли?

«Заставляю? Я? Что за глупости?» — хотела ответить я. Но осеклась, отметив, что стоило вернуться к неприятной теме — и мои головокружение и слабость тут как тут, а ведь мгновение назад я и думать о них забыла. Я заставила смотреть себя вперед — туда, где между треугольными вершинами мне виделся маленький, такой беспомощный и легкий силуэт драконова крыла. Комок подкатил к горлу и захотелось крикнуть: «Пожалуйста, улетай, улетай отсюда».

— Чтобы помнить, — прошептала я. Тихие слова обжигали губы, веки пекло, — чтобы всегда помнить о нем… — некрасивый, тяжелый всхлип вырвался из груди и, как я ни пыталась сдерживаться, прорвался болезненными, жгучими слезами.

Экхарт молча прижал меня к себе, будто щитом отгораживая от окружающего мира кольцом своих рук. Я откинула голову на его плечо и все смотрела в небо, на то как разгорается в нем розово-оранжевым пожаром зарево заката.

— Теперь ты и так помнишь, Ли, — хрипловатый голос дракона приносил облегчение, как дарует его разгоряченному телу прохладный свежий ветер. — В страхе больше нет необходимости. Боль останется, но утихнет со временем, если ты позволишь ей быть. И заполнишь небо новыми, уже приятными, воспоминаниями.