Книга От винта, господин дракон!, страница 93 – Елена Владимировна Добрынина

— Когда ты успел? — изумилась я. Но Эрх только улыбнулся еще шире.

— Не скажу, — хрипловато шепнул он мне на ухо и осторожно преклонил колени, опустив меня прямо в центр нежнейшего ложа.

— А еще, — спросила тихо, слегка волнуясь, проводя руками по его шее, плечам, груди… — еще чему? Я хочу знать все…

Его улыбка стала совсем коварной.

— Еще? Хмм, скажем так: самое главное, чему я научился за все эти годы… — это терпению, Ли. Терпению, — сказано это было столь многообещающе, что я вспыхнула до корней волос.

Он скользил по мне взглядом, таким, что я ощущала его кожей — по лицу, по каждому изгибу тела. Я бы сказала, что он раздевал меня им, но я и так была почти совсем раздета. Это заводило, опьяняло, возбуждало. Его ласки — тягучие как мед, сладкие, неторопливые — распаляли, но не давали забыться. Он приучал меня к себе, к своим прикосновениям, поцелуям, стирал всю скованность, все остатки моей неловкости. И очень скоро мне стало понятно, что его руки на моем теле — это самое правильное, что только может быть; что когда он касается и смотрит на меня так, я чувствую себя самой прекрасной женщиной на всем свете, и что терпеливый дракон — это мучительное наслаждение и восхитительнейшая из мук.

Он раз за разом распалял меня так, что я совершенно себя теряла. Разве это я какое-то время назад смущалась и стеснялась? Теперь я сама тянулась к нему и желала, и просила, и хныкала, и требовала его. Тогда улыбка его становилась опасной и предвкушающей, ласки — слегка успокаивающими, а взгляд тяжелел и полыхал пламенем, в нем мне виделся настоящий шторм, и я не знала, как он умудряется его в себе сдерживать. Тогда я снова обретала способность здраво мыслить — до следующей, еще более горячей волны. Он долго качал меня на этих качелях — целую вечность, время и пространство исчезло и весь мой мир стал — голубое небо, белый песок и невозможно прекрасный мужчина, умело играющий на моем теле фантастическую, до боли прекрасную симфонию… Все громче и громче…Крещендо, дамы и господа!

В какой-то момент я начала ощущать себя разгоряченным распаханным полем, изнывающим от томления и алчущим дождя, мне показалось, что я просто умру, если эта сладкая пытка не закончится — и я снова принялась его упрашивать или, может, угрожать — совершенно не помню, что я тогда говорила. Экхарт снова склонился надо мной, шепнул на ухо «А вот теперь полетаем» — и сошел на меня бурей, ураганом, пролился долгожданным теплым ливнем, заставляя раствориться в себе, принося невероятное облегчение и легкость, вознося вверх — к небесам прозрачно-голубого цвета с мерцающими золотыми искрами.

Чуть позже, когда мы до конца пришли в себя и оделись, Эрх снова открыл портал — и я некоторое время растеряно разглядывала просторную светлую гостиную с большими окнами.

— Добро пожаловать, — легко поцеловал меня в макушку хозяин дома, — пока осматривайся, я принесу чего-нибудь перекусить.

Дом дагона Алирийского оказался очень похож на него самого. В нем было очень много стекла и воздуха, краски здесь царили светлые — белый, бежевый, голубой, персиковый — и неожиданно яркие — лимонные кресла, бирюзовый ковер… Он был очень красивым, просторным и … немного заброшенным, что ли. Витало в здешнем воздухе нечто, что говорило о том, что домом пользуются нечасто.