Книга От винта, господин дракон!, страница 92 – Елена Владимировна Добрынина

— Готово, — невесомый, но обжигающий поцелуй у основания шеи, заставивший задержать дыхание — и дракон отошел в сторону.

Я стянула платье через голову, бросила его на песок и повернулась к нему.

Глаза Экхарта обманчиво спокойно следили за мной, скользили по линиям тела, то и дело останавливаясь на его подарке — тогда его взгляд тяжелел и становился почти осязаемо жгучим.

Сюртук, жилет и обувь он оставил на песке. Рукава белой рубашки были закатаны, верхние пуговицы — расстегнуты, а белые брюки — подвернуты, чтобы не замочить.

«Дракон небрежный, летний, красивый до невозможности», — отметил внутренний голос.

— Ты пойдешь? — указала я в сторону моря.

Он покачал головой.

— Не-ет, — ответил он с прямо-таки опасной улыбкой. — Иначе поплавать у тебя не выйдет.

— Как хочешь, пожала я плечами и быстрее отвернулась, чтобы он не заметил выражения моего лица — смущенное и торжествующее одновременно.

Я с наслаждением плескалась и ныряла в теплой плотной, до прозрачности чистой воде, иногда поглядывая на берег. Экхарт так и стоял там — весь в белом, с белоснежными волосами, на фоне белого песка и голубого неба… Не дракон, а просто воплощение Создателя в мраморе. Только руки он расслаблено держал в кармане и улыбался этой своей загадочной улыбкой. Разве можно было стерпеть такое вопиющее великолепие?

Я крокодильчиком, на руках, подползла на мелководье и поманила его к себе. Мужчина иронично приподнял темную бровь, но все же сделал пару шагов вперед. «Крокодильчик» собрал ножки в кучку и выпрыгнул вверх, обдавая свою жертву целой россыпью прозрачных морских брызг. Эрх даже уклоняться не стал, не то, что щит выставлять, только рассмеялся коротко и бархатисто, а потом прошелся по мне таким длинным и крайне заинтересованным взглядом, что я тут же ощутила пульсацию внизу живота — одним этим взглядом можно было брать целые города, не говоря уже об отдельно взятых влюбленных девушках.

— Я понял, — произнес он, улыбаясь уголком рта. — Вы с Дартом сговорились лишить меня гардероба.

Ну, не то, чтобы всего гардероба, но мысль показалась мне интересной. И я подошла к нему близко и еще ближе, очертила пальцем ямку между его ключиц, а потом — пуговица за пуговицей — расстегнула рубашку, ловя легко пляшущие золотистые искры в его глазах. И, закончив, положила слегка прохладную влажную ладонь ему на грудь. Кожа под моими пальцами казалась даже не теплой — горячей. Экхарт прикрыл веки, дыхание его стало глубже, а потом он снова ожег меня взглядом, привлек к себе и поцеловал, пока еще осторожно, но как-то непреклонно, будто тяжелый камень только начал свой путь вниз с горы — еще совсем тихо, но ты уже понимаешь, что его не остановить.

Руки его скользили по моему телу, оглаживая, запоминая, и, вроде бы, неторопливо, но я оглянуться не успела, как верх моего белья был отброшен к остальным вещам. Его рубашка отправилась туда же лишь несколькими секундами позже. Он легко подхватил меня на руки и понес к берегу.

— Подожди… — залепетала я между поцелуями… Как же… там же песок… и… он не будет мешаться?

— Я обещал тебе показать, чему научился за триста лет? — усмехнулся он многозначительно. — Тогда смотри. Пункт первый: предусмотрительность — и он кивком указал вперед и чуть в сторону — там, прямо на песке лежало расстеленное белое с легчайшими голубыми узорами шелковое одеяло.