Книга От винта, господин дракон!, страница 94 – Елена Владимировна Добрынина

— Ты права, — подтвердил мою догадку Экхарт. — Я редко провожу здесь больше одного-двух дней. Больше люблю места, где что-то да происходит.

В его кабинете я обнаружила знакомый алый шарф, свисающий со спинки кресла, и целый альбом эскизов. Я открыла его с конца — и с учащенным сердцебиением разглядывала множество искусных набросков одной и той же девушки с короткими непослушными волосами и огромными темными глазами. На некоторых она улыбалась, на некоторых — смеялась, запрокинув голову, где-то хмурила бровки или смотрела задумчиво вдаль, она кружилась, раскинув руки в стороны или выражала негодование… но везде она была прекрасна… Значит, так он меня видит?

Глаза защипало, в носу захлюпало — и пришлось срочно вытирать щеки, чтобы горячие капли не испортили рисунки.

— Почему так не может быть всегда? — почти шепотом спросила я и почти не удивилась, когда сильные руки развернули меня и прижали к крепкой груди.

— Есть много вопросов, на которые мы не получим ответов, Огонек. Помнишь, ты спрашивала меня, о чем я мечтаю?

— Да — и ты не ответил, — я обхватила руками его сильно-сильно, желая навсегда слиться с ним в одно целое и никогда не отпускать.

— А о чем обычно мечтают люди? — его глубокий голос звучал почти спокойно.

— О богатстве, славе, о долгой жизни, о власти, о путешествиях… — перечисляла я,

— Все это у нас есть и так, — его пальцы стирали влажные дорожки с моих щек, а губы нежно осушали ресницы. — Наши мечты для вас выглядят странно, — от его печальной улыбки заныло сердце. — Любить кого-то — и не чувствовать за это вину. Знать, что за рождение детей их матерям не придется расплачиваться безумием. Воспитывать дочерей… Такие простые вещи — и совершенно не доступные нам. Я тоже тысячи раз спрашивал себя «Почему так?», но это не принесло ни ясности, ни смирения, Ли. Эти вопросы лишь травят душу, не мучай себя ими.

— Это несправедливо, нечестно, — поцелуи мешались со слезами, становясь солоноватыми на вкус.

— Не нам решать, — его губы спускались все ниже по шее, к самой кромке выреза. — Что мы точно можем сделать — не дать сожалению украсть у нас оставшееся время.

Поглаживания становились все настойчивей — и когда расстегнутое снова платье скользнуло по телу и упало к моим ногам, я лишь нетерпеливо переступила через него.

— Спальня — там, — очень тонко намекнул дракон. — Ммм, а вот это, нам, пожалуй, понадобится — он подхватил с кресла алый шарф и тот, послушный легкому воздушному потоку, обвил мое тело — тончайший прохладный шелк нежно касался разгоряченной кожи, струился по ней полупрозрачными волнами, обещая новое, еще неизведанное наслаждение — и разгорающееся пламя в голубых глазах шептало о том же.

Мне казалось, я не сомкну глаз этой ночью. Просто не смогу, не должна, не имею права… Но, уставшая, разомлевшая от его ласк, становящихся с каждым разом все более изощренными; от прохладных сладких напитков и вкусной еды, которой мы подкреплялись прямо в постели; от поцелуев и хрипловатого родного голоса, шепчущего мне на ухо разные успокоительные глупости, от его самых надежных на свете объятий, я и сама не заметила, как уснула.

Дракон всегда остается драконом.

Когда я проснулась, Экхарта не было. Кровать тут же растеряла весь свой уют, а внутри зазвенело растревоженной струной плохое предчувствие.