Книга На той стороне, страница 47 – Елена Владимировна Добрынина

— А ты чего же не стала? — Девушки сами не поняли, как перешли на «ты». — Никак, любовью сыта?

Наташа мечтательно прикрыла глаза.

— Ах, Анечка, знала бы ты, как я счастлива, что Александр Сергеевич оказывает мне знаки. Ну и пусть батюшка против. Это же не мешает мне любить и наслаждаться жизнью. Вот завтра в театре снова свидимся, как же я рада тому!

— Я тоже люблю театр. Правда, редко получается выбраться, — в задумчивости ответила Аня.

Они все едут в театр. И ведь на самом деле, это большая удача. Как она не подумала? Небось, и прислуга разбредется кто куда, пока хозяев нет дома весь вечер.

— Во сколько же начинается спектакль? — Словно бы из любопытства спросила Аня.

— Да как обыкновенно, в восемь вечера. — Ответила графская дочь.

Наташа словно была не здесь. Зуб можно дать, что она в деталях представляла, как пройдет завтрашний вечер. Аня судорожно соображала. Так, если в 8 начало, то заранее, минимум за час все уедут. Она останется дома, заберёт шкатулку из кабинета и положит в укромное место. И затем пока никто не вернулся, она вернётся домой. Лишь бы нога не подвела и утром Аня смогла ходить.

Так, отлично, примерный план был составлен. Осталось только провести в кругу семейства Ильинских одну ночь и завтрашний день. Конечно, Асе и Порфирию Георгиевичу придется поволноваться в ожидании, но что поделать? Видит Бог, она не хотела, чтобы все так сложилось. Но как известно, все что ни делается — к лучшему.

Остаток дня до ужина и возвращения графа Павла Андреевича из министерства прошел спокойно. К ней пришел Саша и они читали. Аня восседала в своем кресле на колесах, сложив руки на коленях, а Саша сидел на скамеечке подле нее и читал из хрестоматии небольшие рассказы.

С удивлением Аня обнаружила, что заниматься с мальчиком ей нравится. Он еще пока держался сдержанно, но Аня понимала, что это до поры — до времени, пока он к ней не привыкнет.

Глаша носилась подле нее с очередным компрессом. Сначала Аня раздражалась, но после второго подхода поняла, что боль уходит, ей стало значительно легче, и это радовало.

Мысли ее по-прежнему были далеко. Главной задачей оставалось заполучить шкатулку назад. Вечером должен был вернуться граф Ильинский и решить, что делать с находкой. Аня терялась в догадках, куда определят шкатулку, но придумать никак не могла. Павел Андреевич мог просто оставить ее дома в качестве реликвии, а мог отдать в полицию для изучения. Не зря Гнездилов об этом говорил. А если шкатулку вскроют и увидят свежее письмо, будет много вопросов.

Что обычно делают с кладом? Оставляют тому, кто его нашел, наверное. Воровать шкатулку совсем не то, что подложить ее в камин. От мыслей о краже Ане делалось дурно. Не думала она, что может так скатиться. Но выбора не было.

За ужином Аню познакомили с графом. Он был грузным, уставшим добряком лет пятидесяти, может чуть больше, который постоянно вытирал лысину платком и тяжело дышал. На удивление, граф был словоохотлив. Аня поняла теперь, в кого в этом семействе Натали. Павел Андреевич кивнул Ане, выслушал историю с ее падением, которую рассказала ему Натали, даже пожурил гувернантку, что нужно быть осторожнее, и потерял к ситуации интерес. Гораздо больше его интересовал ужин.