Книга Эмма Дженкинс, страница 155 – Елена Владимировна Добрынина

Я полежала немного, выравнивая дыхание и вспоминая ощущения, которые мне нужны, чтобы «включить» дар воды.

— Да, готова, – сказала, наконец, не открывая глаз.

На виски легким касанием легли ладони менталиста, даря разгоряченной коже приятную прохладу, и разверзлась моя личная Бездна.

Чужие воспоминания ошеломили своей яркостью и четкостью. Я снова была Тилли. Я приходила в себя в темноте на огромном жертвенном столе. Я чувствовала, как впиваются в запястья цепи, как ломит спину от стылого камня. Это я, скованная ужасом, снова глядела в глаза человеку, в котором не осталось ничего человеческого. И ненавидела. Бездна, как же я его ненавидела! Как пыталась выбраться из пут страшного заклинания – и не могла. Где-то за этими страданиями мелькнула мысль, что я должна что-то сделать, но что, я не могла вспомнить. И лишь когда потоки энергий хлынули в меня и отразились сильнейшим магическим выбросом, пришло осознание: магия. Я должна была настроиться на магию воды. Но было поздно.

Я медленно пришла в себя, открыла глаза и резко села, обхватив себя руками. Меня трясло, по щекам текли слезы. Эверт что-то мне говорил, поглаживая по спине, должно быть, успокаивал, слов я не могла разобрать. Бледный Ноэль смотрел на меня такими встревоженными глазами, что я сразу спросила, кричала ли я. Мальчишка только кивнул. Звуки вернулись, голова перестала кружиться. Я посмотрела на менталиста.

— Еще раз.

— Ты уверена? Выглядело это, мягко говоря, страшно.

— Да, уверена. – Я старательно вытерла мокрые глаза и щеки и снова улеглась на диван, восстанавливая дыхание.

В этот раз было ни капли не легче. Я помнила, что должна сохранять холодную голову, обуздав внутри запал ярости. Но чувства Тилли раздирали душу. Напрасно я думала, что смогу привыкнуть к происходящему. Ничего не получалось. Очнулась я еще более взвинченная, чем до этого.

— Все, воробушек, делаем перерыв. Тебя снова трясет, – Диксон уже где-то раздобыл стопку платочков и теперь, словно сиделка при больном, вытирал мне мокрые щеки, придерживая одной рукой за плечо. Джеймс, который, оказывается, тоже был здесь, и успел принести мне воды, смотрел при этом с таким сочувствием, что я попыталась ему улыбнуться. Но, судя по странному выражению его лица, сделала это зря. Рыжик же на правах ребенка просто примостился со мной рядышком и уткнулся носом в плечо.

— Не понимаю, почему не получается, – произнесла я, поглаживая рыжую макушку. – Такие сильные эмоции, никак не выходит их успокоить…

Меня почти насильно, чуть ли не с ложечки, накормили обедом. Затем мы все вместе прогулялись по саду и даже потешили Ноэля тем, что бросали ему мяч по очереди. А когда вернулись, предприняли еще одну попытку.

Она оказалась самой мучительной из всех. Мало того что все эмоции обострились до предела, словно с каждым разом мои нервы все больше и больше оголялись, так еще все мои попытки отстраниться и смотреть на все с холодной головой привели к ужасающему эффекту: временами мне казалось, что это я вычерчиваю мелом на полу магсхему, что это мое чудовищное сознание породило весь этот план, что это я наслаждаюсь тем, как послушные моей магии люди становятся безвольными куклами. И вместе с этим я беззвучно кричала от ненависти к чему-то большему, чем отдельно взятый властолюбивый садист. Зато под конец, когда из моих рук хлестали потоки магии смерти, на долю мгновения мне показалось, что еще чуть-чуть, и мне удастся пробудить в себе темное начало.