Книга Эмма Дженкинс, страница 191 – Елена Владимировна Добрынина

А само лето… лето оказалось суматошным. Радость, которую испытали и я, и мои родные при встрече, сложно описать словами. Сколько было эмоций, пролитых слез, сбивчивых объяснений (не обо всем, понятное дело, мне можно было рассказывать), уверений и обещаний! Па и ма хотели сгрести меня в охапку и больше никуда не отпускать. Я никуда и не собиралась. Дня три. Потом же упросила па сделать звонок в школу мэтрисс Шульц: мне очень нужен был аттестат о завершенном образовании, и я собиралась как можно скорее сдать выпускные экзамены.

Па внимательно смотрел на меня.

— Милая, может быть, сначала отдохнешь от всех этих волнений? Съездим в Саммервилль, развеемся?

— Нет, па, – покачала я головой. – Помнишь, ты спрашивал, место ли кинжалу в кондитерской лавке? Так вот, у меня было достаточно времени подумать, и я теперь точно знаю, чего хочу. А для этого мне нужен аттестат.

— Ты повзрослела, – немного печально улыбнулся дядя Джим. – Я горжусь тобой, хотя мне и жаль, что это произошло так быстро.

Ближайшие экзамены в школе должны были проходить через две недели, и времени на подготовку оставалось совсем мало. Конечно, какие-то предметы мне могли перезачесть по документам из ШРАМа, но основные дисциплины – история, математика, тот же ненавистный рионский – были обязательны к сдаче. Поэтому я засела за учебники и, как ни уговаривали меня ма и Лиззи себя поберечь, сидела за ними с утра до глубокой ночи.

Экзамены я в итоге сдала. Не скажу, что блестяще, но неплохо. А уж выпавший в билете по истории вопрос про Смутное время осветила так эмоционально, что даже мэтрисс Шульц смотрела на меня, удивленно вскинув брови.

Получив заветный аттестат, я сразу же, чтобы успеть, разослала документы в два учебных заведения – Институт закона и права в Брэдфорде и Лиденбуржский университет со схожей специализацией. И там, и там выбрала факультеты с упором на магическом разделе права. И после непродолжительных колебаний приложила характеристику, выданную мне Лестером. Ответы пришли пару недель спустя: меня брали и туда, и туда. И теперь до конца лета мне предстояло определиться с местом моей будущей учебы.

Эверт меня письмами не баловал: писал нечасто и все время о такой забавной чепухе, что не смеяться не было никакой возможности. И все равно дороже этих редких посланий для меня ничего не было. Но последнее его письмо меня не на шутку взволновало: он упоминал, что в конце лета будет по делам недалеко от Брэдфорда и обязательно приедет к нам. Вот с этих пор я и облюбовала тот самый дуб и каждый день проводила там несколько часов, читая и осматривая окрестности.

Ма и Лиззи поначалу пытались немного охладить мой пыл, намекая, что обещать – еще не значит исполнить. Но я ни в чем и никогда не была так уверена, как в том, что он сдержит свое слово, чего бы ему это ни стоило.

И вот однажды теплым солнечным утром, расположившись на своем излюбленном месте, я увидела, как по дороге едет незнакомый мне магикар. Отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то, я доблестно прошляпила тот момент, когда нужно было спускаться, чтобы непринужденно прошествовать мимо. Однако магикар сам остановился неподалеку, дверца открылась, и – сердце застучало часто-часто – из него вышел мой долгожданный гость. Все так же хорош, в светлой двойке с жилетом и голубой, в тон очень знакомому галстуку рубашке.