Книга Эмма Дженкинс, страница 188 – Елена Владимировна Добрынина

Перед нами на столе серебряная чаша и нож из черного закаленного стекла. Мы по очереди делали надрезы на ладонях и собирали стекающую кровь в чашу. Ноэль шипел от боли, но от взрослых не отставал. Когда чаша вернулась ко мне, я опустила в нее серебряный медальон и передала дальше. А потом был черед магии. Каждый из нас делился ею с содержимым чаши: что-то нашептывал Джеймс; выливала из пробирки стабилизатор, вплетая в него магию смерти, Имельда; бросал заранее заготовленный магический огонек Ноэль, напряженно всматриваясь, направлял туда ментальный поток Эверт. И в заключение я шептала над чашей «нексус сангрия», и магия крови завершила этот круг. Оставалась последняя, самая важная и самая неприятная часть.

Передо мной лежал бумажный лист со словами, которые нужно сказать. Но я и без него все прекрасно помнила.

Я протянула чашу Имельде. Она, не торопясь, сделала глоток, спокойная как удав. Со стороны можно было подумать, что она дегустирует какой-то экзотический напиток.

— Освобождаю тебя от клятвы не причинять вреда ни действием, ни бездействием, – провозгласила я.

Имельда передала чашу Джеймсу, и тот сделал глоток.

— Освобождаю тебя от клятвы хранить память и говорить только правду.

Ноэль пару мгновений смотрел на чашу, потом, резко выдохнув, зажал пальцами нос, сделал свой глоток и быстро-быстро вытер манжетами губы и язык.

— Освобождаю тебя от клятвы защищать и оберегать.

Эверт подмигнул мне и, салютуя чашей, завершил этот круг.

— Освобождаю тебя от клятвы всегда быть рядом.

Вот и все.

Я вынула выпачканный в крови амулет, положила его на стол перед собой, настроилась на магию смерти.

— Три, два, один, – считала я вслух.

Четыре магических потока одновременно устремились ко мне, превращаясь в плотный черный луч, выходящий из ладони, бьющий точно в центр медальона – и последний рассыпался светло-серой горкой праха. С моих плеч словно гора спала, я вскочила и тут же провалилась в темноту, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Я попадаю в комнату, которую еще не видела ни в одном из своих снов. Тяжелая старинная мебель, бархат, позолота. Подхожу к большому зеркалу, стоящему в углу. Из него на меня смотрит Тилли. Ее лицо столь радостно, что я улыбаюсь в ответ. Подхожу чуть ближе, и меня совсем не смущает, что одета я иначе, и движения мои не совпадают с отражением.

Матильда протягивает ко мне руку, и наши пальцы почти соприкасаются.

– Спасибо, – шепчет девушка, – они свободны. Ты сделала то, что я так и не смогла.

Я пытаюсь придумать, что же сказать в ответ, когда в лицо мне дует теплый приятный ветерок, комната отдаляется, контуры ее размываются, и до меня доносится тихий голос Тилли: «Прощай, Эмма, прощай».

Я открыла глаза и тихо лежала, разглядывая знакомый потолок. Я что, опять уснула в гостиной? Последнее, что я помнила – собственный восторг, темнота, Тилли в зеркале. Ритуал! Я резко села и тут же об этом пожалела – голова отчаянно закружилась.

— Очнулась! – вокруг меня сразу же поднялась суета. Все забегали, зашумели. Рядом тут же оказались ученые, которые присутствовали на ритуале. Кто-то заботливо подсунул мне под спину подушку. Я оглянулась, желая поблагодарить, и встретилась взглядом с Эвертом.

— Сколько я тут лежу? – спросила хрипло.

— Да, почитай, весь день, милая барышня, – ответил один из исследователей и принялся по новой меня осматривать.