Книга Эмма Дженкинс, страница 82 – Елена Владимировна Добрынина

Вскоре магикар остановился. «Братец» расплатился с возницей, вышел из магикара и услужливо открыл мою дверцу, предлагая руку.

— Прошу, сестрица. В Обитель положено заходить на своих двоих, дабы проникнуться торжественностью момента.

Я выбралась из магической повозки, едва коснувшись для приличия рукава пальто своего лжеродственника. Тот чуть приподнял бровь, но от комментариев воздержался. А в следующий момент мне стало не до мелочей. Оглушенная величием открывшегося мне вида, я рассматривала высокие каменные стены с бойницами и зубцами. Над ними поднимались ввысь белые башни храма. Строгие, лаконичные, увенчанные остроконечными крышами, они сверкали и искрились в лучах восходящего солнца. Приглядевшись, я поняла, что их стены покрыты тонкой сетью магического льда. Огромные кованые ворота были гостеприимно распахнуты. Лишь в арке я смогла по достоинству оценить толщину и основательность стен. И снова замереть, оказавшись внутри последнего, третьего яруса этого чудо-торта. Широченная лестница, такая же белоснежная, как и все здесь, поднималась к подножию самого главного здания.

— Шестьдесят четыре ступени, восемь раз по восемь, в честь каждого из магических даров, – пояснил Эверт. Только сейчас я, к своему неудовольствию, заметила, что опираюсь на его руку. И шагнула вбок чуть поспешнее, чем требовалось. Он снова никак не отреагировал. Зато повернулся ко мне и лукаво улыбнулся.

— Ну что, воробушек, дамы вперед?

Дамы в моем лице демонстративно задрали подбородок и устремились вверх по ступеням. Когда я, наконец, добралась до верхней площадки, дыхание стало глубже, голова прояснилась, мое поведение показалось мне нелепым. «Братец» не отставал ни на шаг и даже не запыхался.

— Такая тяга к духовному и возвышенному весьма похвальна, – продолжал развлекаться мой спутник. – Но советую унять рвение и немного подождать. Скоро начнется служба – зрелище само по себе впечатляющее, а после нее мы сможем и со служителями пообщаться, и на сам Источник посмотреть.

— Но осмотреть Обитель мы можем?

— Можем, только платок на плечи накинь, благочестивая ты моя.

Ну до чего противный тип! Да и я хороша: совсем забыла про обычаи. Набросив шарф на манер пелерины и осеняя себя знаком Источника, я вошла в Храм. И оказалась в ослепительно белом зале под голубым куполом, который был столь высок, что казался кусочком летнего неба. В глубине этого огромного павильона стояли две мраморные статуи – статный бородатый мужчина в мантии, держащий на ладони магический огонь, и дева в венке из полевых цветов, обнимающая рукой связку колосьев. Между статуями на возвышении располагалась кафедра, с которой служители обращались к своей пастве.

Народу в храме становилось все больше. Часть прихожан занимала места поближе к кафедре и терпеливо ждала, часть же, открыв от изумления рты, вертела головами и осматривала зал. Мне уже надоело ждать, и я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, посматривая то на людей вокруг, то на своего так называемого брата. Последний, к слову сказать, стоял спокойно, со смиренным выражением на лице.

По толпе прошла волна шепота, и на кафедру взошел священник в серебристо-серой мантии с капюшоном. Был он уже немолод, но крепок, бородат и чем-то напоминал статую, возвышавшуюся по правую руку от него. В тот момент, когда священник обернулся к толпе, под куполом сверкнула белая молния, блики от которой искрами пробежали по стенам храма, что-то вспыхнуло, и мельчайшая снежная пыль брильянтовой крошкой осыпала всех присутствующих. Задние ряды ахнули, передние ряды начали истово прикладывать руки ко лбу, сердцу и шептать «благослови, Источник».